гостевая книга, сюжет, правила, список персонажей, занятость, занятые внешности, шаблон анкеты, акции
- С ума сошел, что ли? – от такого нелепого предположения Алиса едва не подавилась кусочком шоколада. Не сказать, чтобы она ела все, что не приколочено. Но вкусно поесть любила. Многие ее однокурсницы периодически (и к выпускному курсу эти периоды учащались) садились на разномастные диеты и худели-худели-худели. Фоули же не занималась этим никогда. К счастью, на фигуре подобное не сказывалось… Читать дальше

Добро пожаловать! В игре июнь, 1979 год

Возможно, глядя на ирландских волшебников и артефакты, возник вопрос: где мои любимые войны Пожирателей смерти с Орденом феникса? Они, конечно же, есть, это важная часть истории 1979 года, но не стоит забывать, что остальное население было занято своими делами. Например, одним из главных событий стало переизбрание Министра магии, так как Минчум был признан не справляющимся со своими обязанностями. Параллельно стало нарастать возмущение ирландских волшебников, потребности которых слишком долго игнорировали. А вот откуда взялась проблема с артефактами все еще покрыто тайной.

Marauders: Lion and Harp

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: Lion and Harp » Рокировка » Вечный полдень


Вечный полдень

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://i.imgur.com/XuFVNWq.jpg
Ночью я забрался на солнце, а утром я спёкся и вниз с него слез
Как бы всё могло это быть?

действующие лица:
Medea Healy, Algie O'Dwyer
ваше местонахождение:
Марокко, Танжир

время в игре:
3 июня 1972 года
пару слов о сюжете:
А поутру они проснулись и начали вспоминать подробности вчерашнего трансатлантического колдомедицинского квиддичного турнира среди колдомедиков, а также причем там была Медея.

Отредактировано Algie O'Dwyer (2018-05-24 21:21:34)

+3

2

"Давайте устроим конференцию в Марокко", говорили они. "Поезжай, будет весело", говорили они.
Ну конечно. Жара, гигантские насекомые, которые прилетают посидеть у тебя на подушке, и обезумевшие от непрерывного празднования чьей-то пенсии целители: степень неадеквата в этот раз была гораздо выше обычного. Хили приходилось непрерывно метаться по гигантскому магическому отелю, где проходила конференция, и выяснять, почему демонстрационные котлы для презентации новой микстуры разбиты, почему кто-то не нашел порт-ключ и не смог добраться, и, наконец, почему церемония открытия такая унылая.
Медея уже привыкла к специфике колдомедицинских конференций, особенно к той детали, что ближе к ночи все переходит в бурную попойку, с восхвалением самих себя и совершенно неподобающим для профессоров поведениям. Она до сих пор с содроганием вспоминает, как главный целитель болгарской клиники попытался превратить себя в дракона, потерпел частичную неудачу, и до конца поездки ходил злой, наполовину покрытый чешуей и чихающий пеплом. Еще она помнила миллион случаев случайной аппарации, расщепов, конкурсов "а давайте сварим зелье с закрытыми глазами" и "кто быстрее убежит от наиболее злобных представителей местной фауны". А, казалось бы, взрослые люди. Хили обычно предпочитала сидеть где-нибудь возле бара, по возможности не пить и жаловаться бармену на "этих глизней недоделанных". Бармен обычно плохо говорил по-английски, зато умел понимающе кивать.
С каждой конференции Медея привозила с десяток забавных историй, которые можно было вспоминать в те моменты, когда работа казалась скучной. Или когда колдомедики начинают казаться слишком компетентными.
Но со вчерашнего дня она не помнила ничего.
Поняла она это в тот момент, когда проснулась от головной боли и, щурясь в полумрак, пыталась понять, что успело произойти между вчерашним импровизированным альтернативно умными целителями квиддичным матчем, ссоры с каким-то кудрявым волшебником, и сегодняшним бесславным пробуждением.
В голову постепенно возвращались воспоминания о безумно шумной компании, крайне эмоциональных разговорах, прыжках в бассейн с криками "я теперь гриндиолу", пущенном в летящего на метле волшебника колдомедицинском справочнике и официанте, который, глядя на ее бессилие перед этим хаосом, вредненько хихикал.
Потом почему-то ее память выдала отрывистые куски, в которых в основном фигурировал огневиски, побережье, опять ругань и чьи-то веснушчатые плечи.
На этом моменте Медея застыла и даже на несколько секунд забыла о том, что голова раскалывается, а глазам больно смотреть на свет. Кажется, она впервые поняла, что лежит в кровати не одна, и, отказываясь верить в это, посмотрела вправо.
Вот же лепреконья задница. Глаза не врали, и кудрявая голова вполне отчетливо угадывалась по соседству.
Медея издала что-то среднее между рычанием и стоном, перекатилась на спину и опять закрыла глаза. Кажется, такого с ней с девятнадцати лет не происходило. Позорище какое, взрослая вроде девочка. Ну, хотя бы гостиничный номер был, слава Салазару, ее собственный, а не незнакомый. Правда, вокруг жуткий бардак, а пол весь в песке, но это уже детали. И еще песок на ногах, а на левой стопе почему-то надет мужской носок. Кроме этого скудного имущества, никаких других предметов гардероба обнаружено не было.
Хили поморщилась и завернулась в одеяло поплотнее. Пора было разобраться во всем и, стараясь особо не двигаться, чтобы не усугубить симптомы похмелья, Медея протянула руку и бесцеремонно потрясла лежащего рядом мужчину за плечо. Потом потрясла сильнее, потом стала колотить ладонью.
- Доброго утречка, - хрипло произнесла она, стараясь говорить потише. А потом вдруг поняла, что понятия не имеет, какое сейчас время суток - свет, который еле-еле пробивался через плотные тяжелые шторы, мог быть как утренним, так и вечерним.
В вялых попытках разбудить соседа, Медея смогла сообразить что он, скорее всего, имеет отношение к колдомедицине, а, значит, есть одно проверенное средство вернуть к жизни любого целителя. Теперь она наклонилась ближе, и говорила громче и настойчивее:
- Пациенты дохнут как сниджеты, а вы опаздываете на дежурство, целитель... - тут Медея осеклась и с ужасом осознала, что понятия не имеет, как зовут спящего рядом волшебника. Но она чувствовала себя так паршиво, что разбираться с этим постепенно и тактично не было никаких сил, - целитель Как-там-тебя-зовут-кстати? - уныло закончила Медея и приподнялась, облокотившись на подушку, и проследив за тем, чтобы одеяло было по-прежнему натянуто достаточно высоко. Заодно заметила свою туфлю, которая лежала на трюмо в осколках выбитого ею же зеркала.
Денек обещал быть не из легких.

Отредактировано Medea Healy (2018-02-10 18:06:41)

+3

3

- Это кто там еще пытается сдохнуть?! – рявкнул О’Двайер, как ошпаренный подкинувшись в сидячее положение и сам едва от этого не сдохнув. Звук собственного голоса так оглушительно бил по мозгам, словно с него со вчерашнего дня не сняли Сонорус, а резкое движение отправило вестибулярный аппарат в нокаут, проехалось по нему самкой взрывопотама, а потом подобрало его, раскрутило и отправило в полет.

- Святыймерлиникоролевамаб, - с чувством простонал он, закрыв лицо ладонью. Через несколько секунд подкрадывающееся сквозь мириады цветущих перед глазами звезд осознание заставило его руку сползти с глаз чуть ниже, а его самого – всмотреться в реальный мир и ведьму напротив. – Ты ужасная жестокая женщина. Я уверен, что уже видел тебя раньше.

Не самая удачная реплика «наутро после», зато честно. Мир выстраивался вокруг яростно сжатых губ и белого женского плеча с родинкой постепенно, как конструктор. Это была комната с белеными стенами и нишей синего узорчатого алькова, в котором помещалось изголовье кровати. У него была точно такая же, только у него в углу валялся не распакованный чемодан, а по стенам висели прилепленные заклинанием свитки-конспекты, почерк в которых выглядел продолжением арабской вязи, хотя алфавит был английским. Итак, номер был чужой, туфля на трюмо, к великому счастью, тоже. Его собственной обуви в обозримом пространстве не было видно вообще, зато от двери на керамической плитке прослеживалась песчаная цепочка следов. Ну да, все верно, они были на берегу, потому что посреди матча выяснилось, что этот кретин Ноэль не умеет плавать, а палочки все ради честной игры оставили в лобби, поэтому пришлось нырять и вытаскивать франко-алжирского тюфяка на сушу, а на суше была эта фурия в маленьком черном платье. Кажется, она хотела, чтобы он пошел и утопился обратно, но ночной океан был холодным и бесприютным, и уже унес на гребне волны пару принадлежащих отелю метел, и топиться Элджи не захотел, а захотел развести на песке огонь и подогреть на нем что-то для согрева. Потом было что-то еще, а потом это ублюдочное платье никак не желало сниматься, а, задравшись, вообще превратилось в корсет…

- Не стесняйся, я целитель, - глядя на саван-простыню, с неудержимой ухмылкой выдал О’Двайер присказку настолько бородатую, что ее наверняка использовал еще Мунго Бонам, когда подкатывал к колдуньям-наркоманкам, жить не способным без того, чтобы не погореть раз в месяц у столба на костре. С веками женский фетиш на ласково слизывающее с тела одежду пламя ушел, уступив место тяге к белым пляжам, купальникам в эпилептическую точку и ультрафиолетовым ваннам (не при британских аристократах будь сказано, конечно). Но огненный компонент остался. Сейчас, например, огненный компонент, вобравший в себя ярящееся за шторами танжирское солнце, явственно проступал в черных глазах… - Ты ведь сестра Джейсона, - наконец вспомнил он.

И испытал дежа вю: точно это же он сказал и вчера, где-то между третьим и шестым стаканами. Да, точно, она была из министерских парле-ву франсэ, которая организовала конференцию в этом непонятно какими средствами содержащимся отеле (Элджи ставил на то, что хозяева могли позволить себе такое количество номеров и бассейны только потому, что здесь проходил какой-то крупный поток магической контрабанды в Европу и через Атлантику). Существо со стервозным взглядом южанки, а на проверку-то – еще одна Хили из Нокнари. Где только не встретишь соседку, подумал он почти расслабленно, потому что в целом-то, кроме головной боли, жаловаться ему было не на что. Очень продуктивная конференция, давно у него таких не случалось. Вероятно, теперь Джейсон должен был его убить, но знаете, с кем не бывает.

- О’Двайер, Элджи, - представился он, изобразив, насколько позволяло сидячее положение, великомученический полупоклон. Вообще-то на каждое собрание с коллегами, в очередной раз нашедшими панацею от Исчезательной болезни и драконьей оспы вместе взятых, он всегда брал антипохмельное зелье, но в этот раз запас вышел раньше срока. А пополнить его вчера не было времени: ковать железо и брать всех этих унылых недоумков на слабо надо было быстро.

Спустив ноги на пол, он подобрал с тумбочки волшебную палочку, а из-под тумбочки – свои плавки. Кроме того, на нем были прадедовы остановившиеся часы и правый носок, так что начало было хорошим.

- Водки принести? – спросил он феерически галантно.

+2

4

- А ты ужасный и ленивый целицель. Четыре секунды на подъем - это непростительно. Будь у меня нога отгрызена химерой, я бы уже окочурилась, - уверенно заявил Медея, всматриваясь в лицо этого колдуна со смутным ощущением, что она совершенно точно видела его раньше.
Да и он, кажется, тоже видел. После фразы, которую Медея не слышала со школы, она закатила глаза так сильно, что еще немного - и смотрела бы себе прямо в стенку черепа. Кажется, ей уже не двенадцать, чтобы ее знали как "сестру Джейсона". Интересно, это участь всех младших, или только тех, у кого брат со всей школой дружил, и всем профессорам нравился?
- Медея. С фамилией ты угадал, - сухо сказала она и ответила таким же корявым сидячим реверансом, - и ты, кажется, из джейсоновой тусовки бабуинов на метлах, да?
Так вот откуда она его знает. Лично они не пересекались ни разу, но, скорее всего, он был на колдографиях с гриффиндорской командой, которые братец развешивал по всему дому, пока не съехал, и, возможно, они также пересекались на конференциях, по которым Медея ездила последние годы. Видимо, злой рок из родного Нокнари догнал ее только сейчас.
Нет, ну это, конечно, гораздо лучше, чем проснуться рядом с посыльным, или с официантом, но самодовольный ирландец, который шутит так, что даже ее бабушка сочла бы это устаревшим - тоже не подарок. Она просто надеялась, что Элджи - не из тех павлинов, которые считают себя таким клевыми и смешными, что косятся в зеркало на свое отражение при любом диалоге.
Хили безразлично пожала плечами, вылезла из-под одеяла и направилась к шкафу, мысленно желая Элджи утереться своим самодовольным "не стесняйся". В шкафу она обнаружила залитые чем-то вещи (судя по пустой бутылке на полке, они вчера решили распить шампанское прямо среди вешалок) и свою палочку, которая, к ужасу Медеи, была внутри той самой пустой бутылки. Быстрый осмотр показал, что палочка в порядке, а парочка царапин на рукоятке не задели руны - значит, не должны были повлиять на качество магии. Надо будет отполировать при первой возможности. А сейчас нужно делать дела. Поэтому готовая к великим свершениям, она очистила гостиничный халат от липких пятен невербальным "Эскуро", оделась и почувствовала себя увереннее, несмотря на головокружение и чувство, что по ее спине прошлись тролли.
-Сейчас мы соберемся, - бодро начала Медея, стараясь не обращать внимания на свой осипший голос, - спустимся вниз. Проверим, есть ли трупы. Если есть - то заполнять гору бумажек и подписывать заключение о смерти будешь ты, потому что нечего было стариканов на слабо брать, - Хили уже представляла себе то, что ей предстоит пережить в случае, если кто-то из участников конференции пострадает, и она не собиралась разбираться со всем этим пиксиным дерьмом одна. В конце концов, она прекрасно помнит, кто все это начал. И каждое воспоминание о продолжении вечера, которое к ней возвращалась, было неутешительнее другого: вот поломанные метлы; вот уважаемые колдомедики падают в океан, как спелые груши; вот кто-то очень умный начал пускать фейерверк из поломанной палочки.
О`Двайер уже вылезал из кровати, и Медея остановилась взглядом на его спине, мимоходом заметив розоватые полосы от собственных ногтей. Воспоминания вернулись очень быстро и с красочными подробностями, и она отвернулась, чтобы не было заметно, что лицо пошло пятнами. Надо будет обдумать, как теперь смотреть Джейсону в глаза, и как объяснить факт того, что она теперь, кажется, занимается тем, что ездит по миру и портит его приятелей.
"Вот почему я и не знакомлю тебя со своими друзьями" - раздался в голове издевательский голос брата. Чтобы остановить внутренний диалог, она почистила второй халат и запустила им в сторону Элджи.
- Приоденься. В плавках на суше ходят только извращенцы или идиоты.
Она заткнулась в ту же секунду, как увидела свое отражение в зеркале на дверце шкафа. Медея была готова к общей помятости, но глубокая темно-красная царапина, которая тянулась от середины правой стороны рта и выше, к носу, была неожиданностью. Хили потрогала губу кончиками пальцев и зашипела. Было не столько больно, сколько обидно. И уродливо.
- Эй! - она быстро подошла к Элжи, - ты помнишь, чьей идеей было вместо мячей использовать стеклянные бутылки, заколдованные на то, чтобы взрываться? Я планирую выдрать ему печень и сожрать ее, потому что любая гениальная мысль не должна оставаться без признания, - она закончила гневную речь и замялась, думая, насколько унизительно будет просить о помощи. Но потом решила, что собственное лицо на колдографиях с конференции, которые, возможно, запихнут в медицинские журналы, ей важнее.
- Очень видно? Шрам останется? - спросила она уже помягче, покрутив пальцем возле своего рта и стараясь  звучать менее несчастно. Потому что прекрасно понимала, что, да, очень видно. И, да, скорее всего, останется, еще какой.
- Есть хоть один шанс, что ты сможешь это заштопать, не оторвав мне голову нетрезвой колдомедициной? И, да, водки принести, - она вспомнила о его любезном предложении, которое она проигнорировала, - а лучше огневиски, мы все же не в Дурмстранге. И еще, кажется, я должна вернуть тебе носок.
Перспектива беседовать с нервными танжирцами и похмельным колдомецицинским интернационалом становилась чуть более приятной. Ей страшно хотелось кофе, но что-то подсказывало ей, что алкоголь сможет примирить ее с этим миром гораздо быстрее. К тому же О`Двайер был, по крайней мере, симпатичный и не скучный - а это далеко не самый плохой результат по итогам полубессознательной вечеринки.

+1

5

Ого, острая, подумал Элджи с оттенком восхищения и оттенком обреченности. Он знал за собой слабость к женщинам, которые не давали ему спуска и на один диагноз отвечали двумя. То есть нет, эти самые умные и самые язвительные бесили его до умопомрачения, но они же, в отличие от застенчивых, мягких, воспитанных и милых, поддерживали в нем жажду жить, а не лечь и заткнуть уши до следующего критического случая сглаза. Ты драклов ненормальный адреналиновый маньяк, ругалась сестрица Энид после первой и единственной провальной попытки свести его с какой-то, видимо, ненужной ей подругой. Тебе непременно нужно бодаться, спорить, дергать девочек за косички, и чтобы они непременно давали сдачи, иначе ты остываешь. Тебе что, двенадцать, пикси ты переросток? Хочешь сдохнуть в одиночестве, вспоминая свои самые длительные отношения, растянувшиеся на летние каникулы на шестом курсе?

Энид любила поездить ему по ушам, но сама-то на каждой семейной встрече появлялась с новым мужиком (в первое время Элджи угрожал каждому, а потом даже имена перестал запоминать), поэтому на эту психологическую выкладку ответил в том духе, что пусть сначала перестанет блядствовать, а потом читает ему лекции о взрослых здоровых отношениях. Да, братья и сестры – это особенный вид испытания.

Так или иначе, слушая, как Медея кроет его и одновременно составляет гриндевальдовские планы, О’Двайер сквозь пелену похмелья почувствовал смутное желание положить на все эти безумно увлекательные дела корень мандрагоры и затащить ее обратно в постель. Ну, может быть, немного выпить и затащить ее обратно в постель.

- Эти стариканы переживут нас с тобой и свои портреты на обложках монографий, - отмахнулся он, поймав брошенный халат и с грустью проводив взглядом укрытый под махрой крутой изгиб женского бедра. По его мнению, халаты на суше носили не меньшие извращенцы, однако особого выбора не было: он вроде как приметил свои брюки на шторном карнизе, но они были покрыты белым жестким слоем морской соли, и, кажется, вообще сели. В бытовых чарах Элджи был полным нулем, поэтому нехотя вдел руки в белые пушистые рукава. – Готов спорить, что они уже два часа как сожрали бесплатный завтрак и сейчас устраивают гонки своих вставных челюстей в конференц-зале, так что… оу.

Продемонстрированный порез, сослепа и в полумраке принятый им раньше за след от подушки, был глубоким, запекшимся, но хотя бы – единственный плюс, - явно хорошо ночью продезинфицированным. О’Двайер всерьез надеялся, что не был тем, кто изобрел стеклянные взрывающиеся мячи, и даже не потому, что печень еще была нужна ему внутри себя, а потому, что он был загонщиком, и идея отбивать битой бутылки, исходи она от него, означала бы, что он просто хочет порешить всех присутствующих. И не то, чтобы ему никогда этого не хотелось, но он все-таки давал клятву не навредить и все такое прочее.

- Да, надо было сразу залечивать, тогда бы следа не осталось. Счастье, однако, что никто не стал пытаться этого сделать, - пробурчал он сам с собой, и, положив ладонь Медее на тыльную сторону шеи, повернул ее голову к сочащемуся сквозь бархат свету. – Дернешься – гильотинирую. Vulnera Sanentur.

Никаких режущих элементов в лечении не было, скорее, оно могло наоборот прирастить что-нибудь лишнее при использовании вне надобности, но пациентов, чтобы не рыпались, надо пугать коротко и доходчиво. Проведя кончиком палочки с прозрачно застывшей каплей заклинания по всей длине царапины сверху вниз, а потом еще раз – обратно, Элджи двинул кистью, как будто затушив в воздухе спичку. Капля лопнула мыльным пузырем и испарилась, а на месте стянувшейся кожи пореза осталась тонкая розовая полоска, исчезающая на самой линии губ. Он дотронулся до нее большим пальцем и ничего не сказал, потому что называть свежий шрам на лице женщины эротичным можно только тогда, когда ты хочешь умереть. А Элджи любил жизнь.

- Вот так, - сказал он, убрав палочку, но не убрав ладонь с ее шеи. – В Лондоне у Малпеппера достанешь мазь со слезами феникса, она даст еще немного корректирующего эффекта. А теперь слушай план действий. Сейчас я намерен найти свой номер, а в нем найти штаны. Потом я спущусь вниз в бар и буду молить там великих древних волшебников северо-африканского региона, чтобы дневной бармен был настолько же не в курсе о запрете на алкоголь по всей стране, как и ночной. К слову говоря, если у тебя есть строгие предпочтения по сортам спиртосодержащего, конференцию надо было организовывать не здесь. Так вот, я беру нам выпить и жду тебя там, чтобы перед тем, как идти вскрывать гробы моих коллег и подсчитывать ущерб толстосумов, ты объяснила мне по пунктам, в чем твоя проблема с квиддичем. Только с квиддичем! Пожалуйста, пожалуйста, не надо рассказывать мне травмы своего детства о том, как тебя не любил брат.

Примерно на этом этапе отношений женщины обычно узнавали его достаточно, чтобы захотеть ему вмазать, поэтому О’Двайер нанес упреждающий удар, сноровисто вынеся себя в коридор.

- Пусть мой носок останется залогом моей честности, - гоготнул он, и скривился от тут же воспоследовавшей мигренной расплаты.

Магические отели – это места, априори живущие своей собственной внутренней, мало касающейся постояльцев жизнью. Полеты простыней по коридору, невидимо снующие в проходах за стенами домовые эльфы, самостоятельно активирующиеся заклинания очистки, успевай только ноги убирать, чтобы не сжевало – ко всему этому Элджи привык. Сегодня, однако, в синих керамических коридорах чувствовалась особенная потусторонняя активность. Что-то скрипело и дребезжало. Кто-то сдавленно ругался на испанском. За наполовину открытой дверью в комнату профессора Куинни Голдштейн, приехавшей читать лекцию по легилименции, в воздухе висела в позе лотоса она сама и мурлыкала себе под нос мантры. Не открывая глаз, она пожелала Элджи доброго утра.

Пройдя сквозь все эти ужасы и взломав дверь древним кельтским проклятьем и нажатием плеча, он остервенело умылся и облился холодной водой, оделся и спустился в лобби, бар в котором был окружен декоративным бассейном с золотыми рыбками. Вернее, золотые рыбки были в нем вчера – сегодня лазурная вода была девственно пуста. Пока О’Двайер лениво раздумывал над этой загадкой, через лобби сначала протащился павлин со слегка ощипанным хвостом (Малфои приехали?), а потом пропрыгала ежесекундно аппарирующая с места на место стайка розово-голубых хохлатых дириколов. Один из них сунул голову в воздушном пузыре в бассейн, но ничего там не нашел и разочаровался.

Кажется, у них тут во внутреннем дворе был какой-то экзотический птичник, вспомнил Элджи, проследив за чьей-то крылатой тенью, пронесшейся по полу огромным темным пятном.

- Огневиски, - сказал он бармену, так и не сменившемуся с ночи, и, очевидно, познавшему тот же дзен, что и старуха Голдштейн. – Два двойных.

Нужно было успеть глотнуть перед тем, как хозяева примчатся на кабанах.

+1

6

- И правда, какое счастье, что на колдомедицинской конференции не нашлось ни одного достаточно трезвого целителя, чтобы залечить царапину, - проворчала Медея себе под нос, но послушно повернулась к свету и замерла, следя глазами за движениями Элджи.
Она почти что схватила его за руку и уволокла обратно в простыни, когда Элджи все испортил потрясающе длинной тирадой, в которой прошелся и по ее персоне, и по ее профессиональным навыкам, и по всему остальному.
Естественного желания врезать ему по лицу почему-то не возникало - скорее, хотелось ответить на каждый вызов. Медея почувствовала, что губы сами собой растянулись в довольной улыбке. Запахнув халат, она высунулась из номера, и запустила носком в спину Элджи.
- Теперь ты, как честный человек, О`Двайер..., - проорала ему вслед Медея, не закончила и рассмеялась. Коридорный домовик проследил за упавшим неподалеку носком с глубокой тоской, а потом так несчастно посмотрел на Медею, что той стало стыдно. Наверняка бедняге неприятно видеть, как свободные волшебники разбрасываются одеждой.
- Пошел к дракклу! - рявкнула Медея, чтобы не расслабиться и не начать ненароком жалеть домового эльфа, - убираться в номере можно будет через двадцать минут, а до этого сгинь.
Потом ей стало совсем стыдно, и она нырнула обратно в комнату.

В ванной ее ждала огромная ящерица с печальными немигающими глазами. Медея вытолкала ее за дверь ногой, про себя думая, что такое сегодня случилось, и почему у нее в комнате появляются нежданные животные всех сортов и видов. Ну, ящерица хоть носков после себя не оставляет.
Голова после прохладной воды стала гораздо яснее, мысли больше не расползались, и Хили опять постепенно начинала чувствовать себя собой. Она взмахнула палочкой, собрала разбитое зеркало и продолжила становиться собой.
Медея медленно и вдумчиво облачалась в свою привычную броню. Платье - узкое и красное (такое же, как черное, которое валялось скомканным возле кровати, только другого цвета). Отыскать в шкафу другие туфли. Найти серьги в ящичке, взамен вчерашних утонувших. Брызнуть на шею из зеленого флакона, который горьковато пахнет скошенной травой и цитрусом. Потянуться к помаде, но потом пощупать языком свежий шрам на губе, и передумать.

Как рыцарь надевает отполированные латы, как самурай завязывает кимоно, как боксер натягивает перчатки.

На подходе к бару Медею поймал администратор гостиницы, который был так ей рад, что она сразу поняла, что дело плохо. Вежливо улыбаясь очень белыми зубами и стараясь не сбиваться на брань, он объяснил, что разбитые стекла в холле, ограбленный волшебный зверинец и уснувшие там и тут пьяные волшебники в стоимость конференции не входят, и поэтому он был бы очень рад и глубоко признателен, если бы Мисс Организатор позаботилась обо всем произошедшем, и тогда он, может быть, ну наверное, ну скорее всего, совершенно случайно забудет адрес главы департамента в британском Министерстве, и ее, наверное, скорее всего, он очень надеется, не уволят.
Любое медеино возмущение и напоминание о том, сколько галеонов стоила конференция, и сколько из них перепало персонально ему, гасилось в том, что администратор переставал понимать английскую речь тогда, когда ему было удобно.
Медея не привыкла к тому, что на нее настолько не обращают внимания, а над угрозами только хихикают. Она знала, что серьезных проблем он ей не устроит, но понимала, что любой скандал - это минус к репутации, меньше интересных проектов и больше бумажной работы. Марокканец почувствовал ее растерянность, и поэтому решил, что его дело сделано. Подмигнул ей и еще раз напомнил про то, что время идет, а потерявшихся зверей спасать надо. Заснувших в холле целителей он, так и быть, простит.
- И не забудьте про огненных крабов, мисс Хэйли! - завопил волшебник на прощание уже в дверях, чудовищно переврав фамилию и помахав рукой. Медее пришлось закрыть глаза и считать вдохи и выдохи, чтобы не сорваться и не сделать все еще хуже.

Подойдя к О`Двайеру, которого она заметила у стойки сразу же, как вошла (не то чтобы много кто пьет в середине дня), Медея приветственно провела рукой по его плечу, села на соседний стул и от души пнула ногой тяжелую стойку.
- Я ненавижу эту страну, - искренне сказала она, и сделала большой глоток из стоящего перед ней стакана. Медленно выдохнула через нос, привычно обжигаясь. Про себя отметила то, что Элджи выбрал именно тот сорт, который заказала бы она сама, - пока что это первое хорошее впечатление от этого логова трезвенников-неадекватов.
Медея нахмурилась и покрутила бокал в руке. Она бы с радостью просидела здесь все оставшееся время конференции, потому что Танжир ей решительно не нравился. Больше всего ей не нравилось то, что никто ее всерьез не воспринимает, а чувство бессилия - одно из самых неприятных.
"Приехать домой, и забыть все как страшный сон. Самая плохая командировка за последние три года"- рассеянно думала она, глядя, как огневиски стекает по стеклянным стенкам. Потом уперлась взглядом в О`Двайера, думая, как начать беседу и как объяснить, что и почему она от него хочет.
"Помоги мне, пожалуйста" - вроде бы не так сложно, - "я была бы рада компании, потому что мне очень тоскливо разбираться со всем этим", - тоже довольно просто выговорить.

- Ты, наверное, слышал, про что этот засранец говорил, - начала она, имея в виду представителя администрации. Потом наклонилась поближе к Элджи, чтобы была хотя бы иллюзия того, что их разговор никто не слышит, - он не отвяжется, пока основной бардак не будет убран, и эльфам он это, очевидно, не доверяет. И грозится бегать по всему Соединенному Королевству с жалобами на всех и сразу, если ничего сделано не будет. Мне моя работа дорога, да и тебе, думаю, неохота снова лечить разбитые коленки вместо нормальной практики, так что, кажется, мы в одной лодке, - Медея доверительно моргала, глядя Элджи в глаза и чувствуя себя, как кандидат в Министры на трибуне. Ни одно лживого слова, просто слишком обтекаемые формулировки. И джарви сыты, и гномы целы, как говорится.
- Меня убеждали в том, что вчера кто-то спер целое семейство огненных крабов из аквариума, и кто-то с утра их видел на высоких скалах возле пляжа, - Хили пожала плечами и сделала еще один большой глоток, - стоит хотя бы для видимости туда сходить. И, если они там, то спустить вниз, потому что сами они не могут, стрессуют, и пугают людей огненными фонтанами.
А потом, скорее всего, переправлять обратно в отель, стараясь, чтобы нервные крабы не сожгли их заживо, но это будет уже в далеком будущем. С проблемами надо разбираться по мере поступления.
- Помнишь, как вчера ты радостно всем рассказывал, что у тебя есть большое и длинное древко? По-прежнему предпочитаю думать, что это было про метлу, чтобы ты казался более приятным. А так-то нормальная метла нам понадобится, потому что на эти облезлые деревяшки, которые дают напрокат в отеле, я не сяду.
Медея тактично умолчала о том, что не сядет вообще ни на какую метлу, потому что все они для нее выглядели одинаковыми приспособлениями для самоубийства. Вдруг ей повезло, огненные крабы уже передохли, и никуда лететь не придется - так она хотя бы лицо сохранит.
Жестом она попросила бармена повторить огневиски им обоим.

Отредактировано Medea Healy (2018-02-15 22:16:21)

+1

7

- Хочешь, я просто убью его? – миролюбиво предложил Элджи во всеуслышание, и отмахнулся от дико покосившегося на него бармена. – Да не тебя, ты отличный парень.

Репутация-шмепутация. Если бы мисс Хили знала его не в постельном угаре, а в повседневной жизни, она поберегла бы дыхание и дипломатические изыски с подводкой из доводов разума. Все, что могло ему «навредить», он воспринимал как приглашение проверить это на прочность. Единственная репутация, которой он дорожил, была репутация страшного отморозка, а понизить его все равно не могли. В отличие от большинства собравшихся здесь профессоров и орденосных авторов трактатов он-то был настоящим практикующим целителем. И что у него собирались отбирать, возможность общаться с параноиками, обнаружившими с утра на рынке новую магическую пандемию? Или работать с идиотами, каждый вторник объявляющими, что настал момент! И они открыли! Панацею от Болезни Исчезновения?.. Аргх, да ладно.

- Дорогая Медея, - он приостановился, чтобы ответственно облапать взглядом ее затянутую в новую узкую тряпку фигуру. Огневиски, второй стакан которого подъехал к нему по стойке, оживлял просто волшебным образом. – Я не верю, чтобы у тебя не было никакой завалящей подручной мартышки, чтобы половить по пляжу своих меньших собратьев. Разве что мартышка не вынесла этой кровавой ночи и спит тяжелым летаргическим сном в объятьях профессора Романеску и его омолаживающей настойки на слюне вампира, однако в таком случае я задумался бы о том, чтобы нанять кого-нибудь покрепче телом и духом. Но! Если ты хочешь отправиться со мной на приключения, то так и скажи, потому что я однозначно предпочту пышущих огнем крабо-черепах обществу коллег.

Сегодня был свободный день (а если бы и не был, все равно никто не был бы в состоянии выползти на собрание), а О’Двайер ненавидел свободные дни. Протрезвев со вчерашнего, все начинали овощным образом кучковаться в баре, ресторане и у бассейна, обсуждая детей, домашних животных, министров магии и качество котлов в западной Европе по сравнению с качеством котлов в странах ближнего Востока. Уже от первого пункта у Элджи начинали вянуть уши так, словно кто-то испробовал на нем доморощенный сглаз, и он старался убраться туда, где ему никто не смог бы насильственно рассказать милых историй, и где в идеале ловило квиддичные трансляции радио. Сейчас же на другой стороне дуэльной площадки была красивая женщина, не делающая из случайного секса драмы или чего-то сверхзначимого (носок в спину не в счет); ее каблуки, надетые в похмельный марокканский полдень, говорили о том, что их владелица оставляет курортные интрижки на курортах по щелчку пальцев. Они же не исключали даже того, что в Лондоне, - уж явно не в Нокнари, - у нее был даже какой-нибудь постоянный министерский хлыщ, готовый смиренно жевать овсянку и Ежедневный Пророк в ожидании ее возвращения из очередной командировки. Элджи еще не понял, как относится ко всем этим каблучным выводам – для этого надо было хлебнуть еще немного, - однако он точно знал одно: конференция еще не окончена.

«Акцио, Нимбус», - невербально позвал он, шевельнув палочкой вверх. Не было сомнений в том, что в этом забытом производителями метел месте его Нимбус – единственный. Какое счастье, что инстинкт сохранения метлы был развит у него гораздо лучше инстинкта самосохранения, и он взял вчера местную деревяшку. Как знал, что утопит. Впрочем, вероятно, он и правда это знал.

Опрокинув стакан одним глотком, О'Двайер выдохнул, скривился от омерзительного вопля обретшего свободу павлина, и улыбнулся Медее с нехорошей многообещающей эйфорией.

- Я сопровожу тебя до скал. Лучше того, я тебя туда подброшу. Правда, здесь мы возвращаемся к твоим проблемам с квиддичем, но дело ведь не может быть в том, чтобы такая большая девочка боялась летать, верно?

Вспугнув стайку карликовых пушистиков, елозящих по застывшим остаткам шампанского на полу тошнотворно-длинными языками, Нимбус промчался через парадный вход, поднял рябь на поверхности нежилого более бассейна и завис прямо рядом с сиденьями у барной стойки, словно вопрошая у мисс Хили то же самое, и заранее смакуя ответ.

+1

8

- Мартышки пали вчера вечером в неравном бою и больше не летают, - пробормотала Хили и покачала головой, вспомнив двух радостных стажеров из департамента, которые приехали в свою первую командировку, и купали без чувств еще до полуночи. Некрепкие детишки сейчас пошли.

Ее собеседник не был впечатлен доводами рассудка, и опять перешел в режим монолога, единственной ценной мыслью которого было то, что он все же согласен ей помочь. Кажется, нужно было делать акцент не на сохранении репутации и достоинства, а на отличную возможность полихачить на метле, пугая постояльцев, и погоняться за опасными зверушками. Все-таки Гриффиндор - это на всю жизнь диагноз.
Медея уже с нескрываемым любопытством разглядывала О`Двайера, пытаясь понять, что он из себя представляет, помимо забавных длинный речей, самоуверенности и красивой задницы.
Как минимум, он совершенно не собирался ее спасать, и это было замечательно.

Но школьный игрок в квиддич - еще более тяжелый диагноз, чем гриффиндорец. Медея проследила взглядом за влетевшим "Нимбусом", подняла бровь и издала низкий смешок.
- И это у меня проблемы с квиддичем? У меня, а не у человека, который в квиддич не играет, но купил себе спортивную метлу? - она спрыгнула со стула и поправила платье. Прикинула, что оно достаточно короткое, чтобы можно было удобно сесть на метлу, и достаточно длинное, чтобы можно было сохранить немного загадочности.
Потом осторожно потрогала "Нимбус" ладонью - вроде бы крепкий, и в воздухе висит ровно.
Все равно ей было некомфортно, дыхание участилось, и Хили сжала губы. Паника - совсем не то, что сейчас нужно. Можно было, конечно, сказать, что не летает она из принципов, или что у нее аллергия на прутья, но ей не хотелось видеть лицо О`Двайера, который получит подтверждение тому, что прав. Оперевшись на стойку рукой, она прикончила огневиски одним махом, стараясь не стучать зубами о край бокала.
- Высоты я не боюсь, - уверенно произнесла Хили, и это было, опять же, чистой правдой. Дело было вообще не в высоте, - и с квиддичем проблем нет, потому что я к нему никакого отношения не имею. А метлы - это неуправляемые куски леса, которые к тому же слушаются через раз. Поэтому  подбросить меня до скал - отличная идея, если тебе дорога твоя метла, - она замолчала на пару секунд, вспомнив каждый раз, когда она соскальзывала с метлы при взлете, или изящно кувыркалась носом в землю при посадке.

- Так. Это я оставляю здесь, - твердо сказала Медея, снимая туфли и моментально становясь ниже сантиметров на десять. Уже достаточно жертв, не хватало еще того, что ее обувь, упав с высоты, выбьет кому-нибудь глаз. Аккуратно поставила их рядом и подняла взгляд на бармена.
- Следующие несколько часов туфли твои, делай с ними что хочешь, но помни, что они стоят две твои зарплаты, - она вытащила "вроде как достаточную сумму" и нетерпеливо протянула человеку за стойкой. Бармен, не стесняясь, насмешливо сказал этой деловой дамочке что-то на смеси арабского с французским, но деньги взял, а туфли переместил за стойку. Медее было не важно, что он там говорит, она просто надеялась, что его смена не закончится, когда они придут обратно.
- Пошли, О`Двайер, нам пора, - Хили похлопала Элджи по спине, неловко взяла метлу, развернув ее прутьями к полу (кажется, так держали метлу на каком-то квиддичном плакате?), и направилась к выходу.

Солнце после приятного полумрака бара слепило глаза, и Медея, прищурившись, высматривала нужную скалу из того десятка, которые белели на фоне яркого неба.
А еще она думала о том, как приятно ходить босиком - кажется, последний раз она долго бродила без обуви лет семнадцать назад. Ощущения похожие, только теперь она не по уши в ирландском болоте, а на горячих от марокканского солнца камнях.
- Судя по всему, нам в ту сторону. Придется ползти вдоль всей скалы и искать, куда эти крабы разбежались, - Хили обернулась к Элджи и показала рукой куда-то влево, - давай скорее, а то стоять горячо.
Лететь, к сожалению, придется, не отвертишься. Метла опять в ожидании зависла над землей, и Медея посмотрела на О`Двайера. Наверняка же катал девочек в школе, так что должен знать, как комфортнее перемещаться вдвоем.
- Теперь как? - спросила она недоверчиво и начиная понемногу терять терпение, как часто бывало, когда ей приходилось иметь дело с тем, о чем она понятия не имеет, - где мне тут, э-э-э... разместиться?
И за что держаться. И обо что опереться. И как управлять. И как не закончить свои дни, сломав шею во дворе танжирского отеля.
А также много других важных вопросов.

Отредактировано Medea Healy (2018-02-20 11:58:18)

+1

9

Приложив ладонь козырьком к глазам, Элджи оценивающе воззрился на скалу. Она врезалась в океан отвесным тридцатиметровым волнорезом, похожим на гигантский источенный зазубринами клык. Вместе с сестрами-близняшками они производили впечатление зубчатого венца, защищающего лежащий позади тропический парк от ветра и штормов, и так выделялись на плоском, вольготно тянущемся побережье, что в них явно подозревалось магически-рукотворное происхождение. Вроде бы ближе к вершине что-то блестело. Если раньше этому чему-то не было суждено стать добычей гигантских злобных альбатросов, можно было попробовать проверить, не те ли это крабы.

- Сядь сзади и держись за меня, - кинул он Медее, оседлав метлу. Девочек в школе О’Двайер как раз никогда не катал – вот еще, метлы для квиддича, а не для соплей, - однако глубокое знание жизни подсказывало ему, что другой вариант даже придумать сложно. На спине у него уже были доказательства того, что ногти у ведьмы острые, но даже если она собиралась в полете вспороть ему живот, ее нервозность все равно того стоила. Кто бы что говорил о покупке спортивных моделей ради удовольствия, мисс туфли-две-зарплаты.

Стоящее в зените солнце действительно ощутимо прокалило замощенную камнями землю, и взмыть от нее в причудливо смешивающиеся марокканские воздушные потоки было даже приятно. Бриз с океана, никогда не утихающего до полного штиля, окатил их невидимой волной, расплескав травянистый запах чужих духов; солнечные блики ударили по глазам, пронизав все тело плоть до плещущегося внутри огневиски. Слегка мстительно нырнув, Элджи сделал круг над куполом астрономической обсерватории отеля, приноравливаясь к ветру и свету. Последний был даже большим западлом – родная Эрин редко радовала свою квиддичную лигу устойчивыми солнечными днями, зато ветра всегда давала с избытком. Нокнари, лежащий рядом с могилой королевы Маб, располагался не в глубине острова, но не так уж близко от берега, да и берег в районе Слайго был низкий; поэтому высшим шиком среди ирландских профессионалов и любителей считалось играть над утесами Мохер, под вой волн и часто налетающий косой дождь. Элджи с Джейсоном и приспешниками частенько срывались туда на летних каникулах – пока не умерла его мать, и он не засел за книги.

Сверху прекрасно просматривался и сверкающий золотыми прутьями опустевший птичник во дворе-колодце, и вольеры зверинца меж зеленью того самого защищенного рукотворными зубцами парка. Крошечные с высоты человечки в просторных белых мантиях сновали по дорожкам и тропам, пытаясь отловить засевшие в плодовых зарослях экспонаты и запихнуть их обратно в клетки. Судя по подхваченному акустикой реву, кому-то эта перспектива претила и казалась совершенно недопустимой. Впрочем, вот на скалы никто из служителей зверинца почему-то не лез, и огненных крабов спасать не спешил, хотя О’Двайер руку давал на отсечение, что каждый из этих ушлых арабов уже присмотрел себе по драгоценному камню с их панцирей. Должно быть, им было просто в кайф отправить европейцев выполнять самую пыльную работу. Ублюдки, но Элджи их понимал.

- Не люблю животных, - перекрывая шум ветра, поделился он с джейсоновой младшенькой. Преодолев расстояние до скалы, метла заскользила вдоль нее метрах в пятнадцати над водой. Тень под ними тоже летела по сверкающей синеве: судя по цвету, здесь было глубоко. – Постоянно орут и требуют что-то, прямо как люди. Лучшее животное – это кактус… Смотри, мать твою, куда прешь!

Последняя фраза относилась к альбатросу, которого он так неосторожно накликал саркастическими мыслями чуть ранее. Трехметровая дубина в последнее мгновение раздумала видеть в людях на метле потенциальный обед и камнем упала в океан, решив перебиться рыбой. О’Двайер отделался асфиксией средней степени тяжести – сзади его довольно серьезно попытались придушить, - и хмыкнул.

- Тебе что, так не нравится летать? Убьешь меня, я потащу тебя за собой. Лучше смотри, вон один.

Действительно, блестящая штука полу-крабьего, полу-черепашьего вида угрюмо сидела в просторной, слегка похожей на дырку в зубе пещере, и была явно настроена никого в свой новый дом не пускать: на гранях усеивающих панцирь изумрудов и рубинов играли отблески пламени, поднимающегося над ним предупреждающим столбом. Не имея понятия, насколько далеко он сможет пальнуть, если прицелится, и не желая это узнавать, Элджи отнял ладонь от древка, вытащил палочку и сказал самое простое:

- Petrificus totalus.

Тварь застыла, опрокинулась и перестала коптить. Ну и чудненько. Занимался О’Двайер такой дичью, которой не занимался даже до школы, но настроение у него при этом почему-то было отличное, а смелости и душевных сил было как в настоящем гриффиндорце. Решив дать Хили передышку, он влетел внутрь пещеры, соскочил на камни рядом с крабом и следом снял Медею, поставив ее босыми ступнями к себе на кроссовки. Подождал, не проявит ли она признаков летной болезни.

А, к гриндилоу, почему бы и нет.

- Я в целом не самая душа компании, - честно признался он. – Поэтому отвесная скала, с которой тебе некуда деться, самое идеальное место, чтобы спросить: ты как, дома в Ирландии не хочешь как-нибудь встретиться, крабов половить?

+1

10

Это даже хуже, чем было в ее воспоминаниях. Довольно быстро Медея плюнула на все эти "сохранить лицо" и "что мне теперь, обниматься нужно, что ли" и крепко обхватила Элджи руками, прижавшись к его спине. Больше, больше стабильности, если вообще можно о ней говорить на болтающейся в воздухе деревянной палке. Хили подготовилась к смерти и закрыла глаза еще на взлете. Она не гордилась тем, что вцепилась в О`Двайера хваткой челюстей мантикоры, но была очень довольна, что смогла удержаться от вопля, когда метла ушла вниз.
Горгульин выпендрежник.
Когда полет стал более-менее ровным, она даже смогла немного расслабить руки, которые уже начали подрагивать от ненужного напряжения, и посмотреть по сторонам. Хили даже почти смогла признать, что в над землей красиво и мирно - очень далеко от проблем, разборок и идиотов.

- Лучшее животное - это камень, - категорично произнесла Медея, радуясь, что к ней возвращается голос и, вообще, кажется, она начинает привыкать. Впрочем, радовалась она совершенно напрасно, потому что в следующую секунду птица, которая, кажется, была создана для того, чтобы убивать волшебников, пронеслась в сантиметре от них. Хили вцепилась в Элджи со всей своей силой испуганной ирландской женщины, и уткнулась лбом О`Двайеру в плечо, бормоча несвязные ругательства единым потоком.
Как она и говорила, лучшее животное - это камень. Остальные либо шумят, либо хотят ее смерти.

- Я тоже не собираюсь тонуть одна, так что если пойду на дно - не отцеплюсь, пока ты туда же не отправишься, - прохрипела она, не узнавая свой голос. Элджи, тем временем, кажется, кого-то углядел в выступах скал, и даже наградил "петрификусом". Медея не собиралась рисковать равновесием, доставая палочку, поэтому решила, что она вступит в эту затею попозже.

Например, когда под ногами будет твердая поверхность. Медея так радовалась факту того, что они наконец-то слезли с проклятой метлы, что не сопротивлялась, когда Элжди поставил ее ногами на свои кроссовки ("кроссовки? Что за маггловские причуды?") и помолчала какое-то время, пока дыхание не успокоилось. На земле было замечательно, хотелось сентиментально обнимать скалу.
Вместо этого она обнимала одной рукой О`Двайера, в терпеливом ожидании того момента, когда ее ноги перестанут быть ватными. Медея была так близко к его лицу, что смогла рассмотреть неглубокие линии на коже, которые расходились от уголка его глаза. Слишком много улыбается? Или морщится? Или все сразу?

Услышав предложение половить крабов, Медея не смогла удержаться от миролюбивой усмешки. Ее приглашали посмотреть на закат, приглашали проверить здоровье совы, даже один раз приглашали поискать лукотрусов. Крабы были чем-то новым, но все их той же оперы.
- Посмотрим, - уклончиво сказала она, - до Ирландии еще дожить надо, у нас тут есть все шансы сгореть, - она отправила в нокаут еще одного краба, предварительно отпрыгнув, чтобы не попасть под огонь, - или разбиться, - она кивнула на метлу, - или переборщить с огневиски на жаре и впасть в делирий. Тогда уж точно встретимся, правда на соседних койках в Мунго, - она покачала головой и слезла с его стоп, стараясь наступать на каменистый пол как можно осторожнее.
"Трусливо, Медея, прямо-таки даже жалко" - подумала она про свой ответ. Но потом напомнила себе, что знает этого человека меньше суток, и кто его знает, захочется ли им друг на друга смотреть, когда они окончательно протрезвеют и к тому же вернутся в Великобританию, в настоящую жизнь. Загадывать что-то больше чем на сутки при таких обстоятельствах - плохая идея.
Полностью отказываться от приглашения, впрочем, тоже идея так себе.
- Если тебе так хочется половить крабов, - на последнем словосочетании ее бровь на секунду приподнялась, - можно будет вернуться обратно в бар. Или на пляж. Мне кажется, там просто прорва крабов, - Салазар, да это еще хуже. Прямо-таки самое унылое "давай продолжим день, с тобой здорово" на свете.

Но пока что надо было разобраться с живностью. А потом посидеть здесь еще немного - в пещере гораздо прохладнее и приятнее, чем в магическом отеле. 
- Сзади! - крикнула она, заметив, как к Элджи со спины пятится еще одна сверкающая скотина, которая начинала понемного дымиться, - Petrificus totalus! - огненный краб застыл и завалился на бок, - теперь ты должен мне одну необожженную ногу.
Хили осмотрелась вокруг. То ли эти твари куда-то уползли и их придется искать, то ли их здесь не так уж и много. Интуиция указывала на первый вариант, и она покрепче сжала палочку, не желая получать ожоги.
- Значит, колдомедик, да? - начала Медея светским тоном, по-прежнему пытаясь высмотреть в углах пещеры уже знакомый блеск панциря. Коротать время в ожидании нападения нервных и травмоопасных созданий приятнее с беседой, - стал целителем, потому что нравится смотреть как люди страдают, или чтобы избавлять их от страданий и чувствовать себя Мерлином?

+1

11

- Что ж, справедливо, - кивнул О'Двайер в ответ на откат назад, и освободившимися пальцами потер кончик носа. На языке его тела это означало, что он озадачен тем, что изначально вообще открыл рот. Вероятно, это огневиски говорил его устами, лишив их страха и здравомыслия любого отпускника, твердо знающего - поминать о родине, апеллируя к образу реальной жизни - только все портить. - Свою необожженную ногу получишь по почте, - добавил он, проследив, как дымящаяся печкой тварь валится набок, скрежетнув панцирными кристаллами по камням. - У нас на втором этаже наверняка найдется лишняя.

Запоздало Элджи подумал о том, что им вообще-то не назвали точное количество беглых браслето-ожерельных закусок к элю, а значит, не исключался вариант, что крабами кишела вся глубина пещеры, а заодно и все близлежащие расщелины. Поэтому прежде всего остального он убрал метлу подальше с прохода и наложил на нее Антивозгорание: боггарт с ней, с ногой, ожоги хорошо лечатся, а вот если загорится спортивный Нимбус с выбитым вручную серийным номером, он точно тут порешает какого-нибудь марокканца.

После столь слабонервного поведения в воздухе можно было ожидать, что его напарница по охоте (слизеринка, всплыл в памяти еще один факт, который упоминал Джейсон, а он, как водится, отфильтровал, как ненужную в памяти информацию) сядет в тенечке и с истеричностью какой-нибудь девицы Розье откажется пошевелить дальше хоть пальцем. Нет, Хили, хоть и собрала бы здесь своим платьем всех быков Испании на коктейльную вечеринку, была вполне боеспособна; да и вообще, некое смутное чутье подсказывало ему, что воздушные ямы - это один из очень, чрезвычайно немногих способов заставить ее вести себя как кисейную барышню.

- Стал целителем, потому что некоторые папаши не могут удержаться от того, чтобы не принести с работы в дом драконью оспу и не свести жену в могилу, - так же великосветски откликнулся О'Двайер. Он так отточил эту фразу, что в ней уже почти не было слышно пассивной агрессии - разве что самую малость. Энид сколько угодно могла твердить ему, что отец не виноват - для него он был еще как виноват, и не по одному пункту; спасибо, всепрощению и терпимости он предпочитал старую добрую ненависть. - Но, впрочем, и в том, чтобы чувствовать себя Мерлином, ничего зазорного не вижу. Это в политике мания величия ведет в Азкабан или заочному разрушению еще строящихся империй, а в колдомедицине она только помогает. Когда ты чувствуешь себя хтоническим божеством, заново лепить человеку систему нервных окончаний гораздо спокойнее. Ну и веселее, не без этого.

Третий краб остался за ним: он сидел на высоком выступе камня под самым потолком и чуть не спалил Элджи волосы вместе с бровями, когда тот приблизился на расстояние огненного залпа. Пламя осветило пещеру, словно все это было одной типичной сценкой из доисторической племенной жизни, и лирически рассыпало отблески по граням драгоценностей на поверженных врагах. Выругавшись древним и очень сильным словом «báltaí», О’Двайер пригнулся, успев остаться при шевелюре, и хлестким движением палочки парализовал тварь. Гул огня погас вместе со светом, и в пещере снова восстановились тишина и прохлада с полумраком, рассеиваемым заплаткой ярко-голубого неба на выходе.
Вроде бы на этом беглецы закончились.

- А что у тебя? – спросил Элджи, с наслаждением привалившись спиной к холодной шершавой стене. – Уехала из родной деревни в дальние страны, потому что дома надо было строгать бревна и дергать единорогов за хвосты, а ты была создана, чтобы покорять континенты? – почти что нормальный человеческий разговор давался ему нелегко, со скрипом мало используемых шестеренок; сложив руки и запрокинув голову, он прищурился, глядя на Медею против света. – Ты вообще не слишком похожа на соседскую девчонку с полей Слайго.

+1

12

- Полный отстой. Сочувствую, - искренне сказала Медея, выслушав гладкую историю про явно не самое веселое детство, потому что она и правда звучала как отстой. И Хили, на самом деле, не очень понимала, как иначе отреагировать на чью-то явно давнюю трагедию. Наверное, по плечу его похлопали уже все, кто мог.

Детская травма, профессия колдомедика, нервный характер, любовь к квиддичу и ирландское происхождение - Медея про каждое это качество говорила "да никогда в жизни". Поэтому теперь осталось понять, почему ее так сильно тянет к этому ходячему набору того, что ее всегда раздражало.
Возможно, она любит, когда ей бросают вызов гораздо больше, чем ненавидит спорт или помешанных на работе целителей.

Беседу прервала очередная тварь (кажется, на этот раз действительно последняя), которая, видимо, решила отомстить за собратьев. Медея вздрогнула и отпрыгнула с линии огня, проводив взглядом упавшего краба и уже открыв рот, чтобы тушить на Элджи волосы и одежду. Но, вроде бы, обошлось, и можно на какое-то время забыть о том, что вокруг дракклово Марокко, и они на драккловой скале с драккловыми огнекрабами.

- Я ненавижу своего папашу меньше, чем ты, поэтому, наверное, и не уехала никуда, - Хили пожала плечами. Она и сама никогда толком не думала, почему не уедет с концами из Нокнари, и тем более никому никогда этого не объясняла, - сам, наверное, знаешь, как приятно, когда рядом родные морды садовых гномов.
А еще в Лондоне тоскливо, грязно и одиноко, но это уже совсем другой разговор.

Она присела рядом, попробовала опереться спиной о стену, но стена царапалась. Провозившись какое-то время, Медея решила, что гораздо удобнее будет облокотиться не о скалу, а об О`Двайера, что и сделала незамедлительно.
- Тебя смущает отсутствие рыжей бороды, которая должна быть у любой уважающей себя девчонки из Слайго?, - Медея покосилась на Элджи, улыбнувшись и подняв бровь, - бороды нет и, боюсь, не будет, зато есть итальянская бабуля, в которую я и не похожа. Уверена, Джейсон рассказывал про эту милую старушку, которая больше Ирландии ненавидит только ирландцев.
Кстати, по поводу семьи - сейчас Хили смогла рассмотреть внимательнее то, что зацепило ее внимание раньше.
- Знакомая штука, - она вытянула шею и внимательно посмотрела на палочку в руке Элджи. Потом на самого Элджи, пытаясь мысленно собрать в одну цепочку светлую древесину, Ирландию и гриффиндорский характер.
- Ясень? - она прищурилась, лениво размышляя вслух, - Боярышник? Орешник бы у тебя в руках взорвался, а для березы палочка слишком красивая. Тис? - продолжила гадать Медея, откинувшись головой на плечо О`Двайера.

Можно сколько угодно не заниматься производством палочек, но это не значит, что все, чем занимается семья, пройдет мимо. Про палочки Медея могла трещать очень долго. То, что это было не ее работой, а добровольным увлечением, делало все еще приятнее и интереснее.
- Если совсем по правилам, то единорога пришлось бы ощипывать тому, кто палочку заказал. Правда, с фениксами так не получится - они обидчивые скотины, и палочка скорее самоуничтожится, чем будет слушаться того, кто перьев из хвоста надергал, - охотно и с азартом начала рассказывать она, мужественно удержавшись от того, чтобы не выложить  историю о том, как они с братом, будучи маленькими и тупыми, решили сделать свою собственную палочку, и пошли ковырять шерсть у кентавров. Для рассказов из детства она была пока что слишком в сознании.
Но все можно немного поправить.
Медея залезла рукой в узкий карман платья (потому что одежда без карманов - бесполезные тряпки) и вытащила из него мягкий свернутый кошелек. Встряхнув его, выудила маленькую и крайне пестро украшенную фляжку, по пути перебрав пару книжек, горсть ожерелий и пакет с леденцами. Все-таки заклинание Незримого расширения - прекрасная штука.

- Тут каждому по пол-глотка огневиски. Хватит на то, чтобы крабы не успели очнуться, а мы передохнули. И не обращай внимания на фляжку, - строго предупредила она, - это подарок.
Медея бессовестно врала, эта жуткая и очень девчачья емкость, которая сияла разноцветными стекляшками, была куплена ею собственноручно и осознанно с первой зарплаты. Она очень долго бродила по Косому Переулку в попытках найти что-то настолько придурочное, что будет действительно памятным.

Отредактировано Medea Healy (2018-03-24 22:49:14)

+1

13

Рукой с волшебной палочкой обняв прислонившуюся к нему Медею за плечи, Элджи надежно положил вторую на ее голое колено, и засмеялся. Во-первых, потому, что он действительно помнил бабулю Диану: как-то раз он залетал за Джейсоном, и карга просветила его насчет того, что у рыжих нет души, едва не огрела его пиксибойкой, а также произнесла несколько тех же самых итальянских слов, которые совсем в другом контексте употребляла сегодня ночью в постели ее внучка. В клане Хили, в большинстве своем похожих на огромных лесорубов и веселых девиц-кузнецов, мадам выделялась как существо из совершенно другого мира.

Во-вторых, он смеялся потому, что при всех своих каблуках и футлярах Медея звучала в точности как ее братец, когда его начинало нести за палочки. Видимо, уход из родовой мастерской в мир международного магического сотрудничества не являлся ультимативным лекарством против профдеформации.

- Боярышник, - кивнул он, перекатив теплую древесину между пальцами. – Можешь даже мне не рассказывать – я перо у своего гиппогрифа дергал сам. И да, оказалось, что гиппогрифы тоже ужасно не любят, когда у них вырывают перья. Во всех учебниках об этом написано.

А вот Дуглас Хили рассказать ему, тогда десятилетнему пацану, об этом нужным не счел. В целях чистоты процесса изготовления, конечно. В работу он брал только ту сердцевину, которую животное отдавало без попытки убить заказчика, иначе, по его словам, палочка получалась слишком конфликтной. Исходя из этой информации, сердцевины из перьев гиппогрифов не должно было быть вообще ни у кого, но гиппогриф Элджи – даже невзирая на свою нелюбовь к животным, это существо он до сих пор вспоминал с восхищением: величественная, не считающаяся ни с чьим дерьмом тварь, - над ним смилостивился, и, вместо того, чтобы отправить его в нокаут (для чего он уже встал на дыбы), ограничился возмущенным клекотом, и, поколебавшись, ответил на второй поклон. Что и говорить, опыт был незабываемый.

- Ого. Практично, - поверх плеча ведьмы оценил извлеченную фляжку О’Двайер. Больше, чем вопиющим видом этой емкости, он впечатлился самим фактом ее наличия в девичьем кошелечке в узком и почти неразличимом кармане. – Ты это с собой носишь именно на случай встречи с соседями за пределами страны? Или работа такая нервная? В любом случае, я в деле. Только сначала хочу попробовать кое-что не в состоянии нарастающего алкогольного опьянения.

С этими словами он тем же движением, что и утром, за подбородок повернул голову Медеи к себе, и, наклонившись, поцеловал ее в губы. Поцелуй вышел медленным, потому что это было все равно что проверять чувство дежа вю из покрытой пеленой огневиски прошлой жизни. Тот же вкус, и запах не то грейпфрута, не то горчащего разнотравья, и ощущение свежего шрама под прикосновением… Увлекшегося реконструкцией Элджи слегка повело – ей-Мерлин, эта женщина была каким-то ужасным магнитом и на почти трезвую голову тоже; прижав ее крепче, он запустил ладонь ей в волосы, и отстранился только недюжинным усилием воли, какой-то не слишком адекватный и без заначенной половины глотка.

Во всяком случае, свидание в скальной пещере в окружении полудохлых огненных крабов казалось ему вполне нормальным.

- Ну, твое здоровье, - хрипло резюмировал О’Двайер, потянувшись к фляжке. – У меня тут много всего интересного всплывает… Например, кажется, это мы вдвоем взломали зверинец. Зачем? Ты не иначе как семейным ремеслом решила заняться в арабской ночи?

+1

14

Гиппогриф и боярышник - просто прекрасно. Более разрушительную комбинацию надо еще постараться найти. Так что либо Медея очень везучая и притягивает к себе наиболее нестабильных людей, либо ей надо немного отвлечься от собственной около-профессиональной деформации и перестать судить людей по их волшебным палочкам.
А, вообще, рассказ о гиппогрифе заставил Медею очень, очень cильно напрячься, чтобы не заржать как этот самый гиппогриф. Она с любопытством посмотрела на Элджи и заговорила медленно и обстоятельно:

- А ты знаешь о том, что есть очень простая форма передачи этой славной обязанности? Пара предложений на гэльском, и дергать перья за тебя может мастер. Я в одиннадцать жилу от драконьего сердца не отковыряла бы, да и не все детишки смогут догнать лепрекона, например, - Медея задумчиво пожала плечами и все-таки засмеялась, - так что либо ты моего старика окончательно достал, и он решил отправить тебя на растерзание, либо он почему-то посчитал тебя талантливым
Она даже ревность почувствовала на несколько секунд: ей, если быть честными, никто ковырять драконье сердце и не предлагал. И, несмотря на то, что Медея довольно спокойно относилась к тому, что в ее магических способностях нет ничего особо выдающегося, получать подтверждения этому было не особенно приятно.
Пока она думала над своим ущемленным тщеславием, Элджи коснулся ее лица так же, как сегодняшним утром, а через пару секунд она, не задумавшись перед этим ни разу, отвечала на поцелуй. Она так и не вспомнила, целовались ли они прошлой ночью, или решили пропустить этот этап, но сейчас все ощущалось правильным и даже нужным. Как будто зарываться ладонью в волосы человека, с которым она меньше суток назад познакомилась - это нормально и, вообще, обычная практика.

- Эта командировка: что-то среднее между самой нервной работой и самым странным отпуском, так что самое время прикончить старые запасы, - отстранившись, ответила она на заданный пару минут назад вопрос, стараясь не звучать растерянно. Потом, в подтверждение своим словам, прикончила оставшиеся во фляжке пол-глотка, спрятала ее обратно и встала, отряхивая платье.
- Чтобы сделать новую палочку, надо уничтожить или потерять старую, так что, судя по тому, как выглядит отель и уважаемые колдомедики, не исключено, что семейное ремесло вчера могло быть остро необходимым, - добавила она уже гораздо бодрее и уже с улыбкой, которая, впрочем, немедленно сползла, как только Медея увидела метлу, обездвиженных и сверкающих панцирями зверушек, и небо, в которое опять надо будет подниматься.

- Нам пора, - с плохо скрываемым сожалением озвучила Медея, кивая на крабов, - нужно отправить их вниз, и заодно выяснить, что мы там еще должны этим ужасным людям. Возможно, надо будет ловить павлинов и грюмошмелей. И еще, мне кажется, я должна тебе завтрак, - добавила она, кивая на метлу и имея в виду галантную доставку до скалы.
Улетать не хотелось, но разговор о разграбленном зверинце напомнил, что надо будет еще собирать по вестибюлю оставшуюся живность, и лучше бы это сделать до вечера, потому что велика вероятность повторения вчерашнего сценария. А это значит, что зверушек либо затопчут, либо зальют шампанским, чего некоторые из них могут и не пережить.
А еще Медея подумала, что у нее, кажется, есть гораздо более приятные планы на этот вечер, и один день конференция может просуществовать и без нее. В конце концов, как будто ее присутствие и правда что-то меняет.
Она молча подошла к Элджи, притянула его к себе за плечи и поцеловала - на этот раз, уже сама. И было даже лучше - может быть, потому что элемент внезапности гораздо комфортнее, когда исходит с твоей собственной стороны.
- Что ты делаешь? - строго и даже с возмущением спросила Медея, отстранившись, но по-прежнему крепко держа руки на его плечах. Потом она положила ладонь на щеку Элджи и поцеловала его снова, на этот раз совсем коротко. Ей совершенно точно это нравилось все больше и больше.
- Прекрати немедленно, нам и правда пора лететь, - продолжила она так же сурово, но уже совсем плохо скрывая улыбку, и, на самом деле, не особо стараясь.
Потом снова вернулась к делам, заметно напрягшись от приближающейся перспективе второго за день полета.

- Давай так: я их подержу "левиосой", а ты будешь очень осторожно рулить, потому что держаться за тебя я смогу только одной рукой, - Медея подняла крабов в воздух движением палочки, и они нелепым сверкающим караваном зависли в воздухе, - если я начну падать - ты пойдешь на дно вместе со мной и вот с этими вот симпатичными ребятами, так что я бы посоветовала быть поаккуратнее с воздушными ямами.

+1


Вы здесь » Marauders: Lion and Harp » Рокировка » Вечный полдень


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC