гостевая книга, сюжет, правила, список персонажей, занятость, занятые внешности, шаблон анкеты, акции
- С ума сошел, что ли? – от такого нелепого предположения Алиса едва не подавилась кусочком шоколада. Не сказать, чтобы она ела все, что не приколочено. Но вкусно поесть любила. Многие ее однокурсницы периодически (и к выпускному курсу эти периоды учащались) садились на разномастные диеты и худели-худели-худели. Фоули же не занималась этим никогда. К счастью, на фигуре подобное не сказывалось… Читать дальше

Добро пожаловать! В игре июнь, 1979 год

Возможно, глядя на ирландских волшебников и артефакты, возник вопрос: где мои любимые войны Пожирателей смерти с Орденом феникса? Они, конечно же, есть, это важная часть истории 1979 года, но не стоит забывать, что остальное население было занято своими делами. Например, одним из главных событий стало переизбрание Министра магии, так как Минчум был признан не справляющимся со своими обязанностями. Параллельно стало нарастать возмущение ирландских волшебников, потребности которых слишком долго игнорировали. А вот откуда взялась проблема с артефактами все еще покрыто тайной.

Marauders: Lion and Harp

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: Lion and Harp » Рокировка » Family ties


Family ties

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s5.uploads.ru/iXEsa.gif

http://sh.uploads.ru/DcKyB.gif

действующие лица:
участник Algie O'Dwyer, Alice Longbottom
ваше местонахождение:
больница св.Мунго

время в игре:
1 июня 1976 года
пару слов о сюжете:
Когда отношения с новым родственником не заладились с самого начала...

+3

2

Муди всегда был против любых отношений среди своих подопечных, будь то дружба, любовь или просто привязанность к напарнику как к любимому соигроку в плюй-камни. И сейчас, валясь на койке в палате больницы святого Мунго, Алиса даже понимала, почему. Разумеется, она бы не изменила ничего в своей жизни, да и где гарантия, что не занимай ее мысли Фрэнк, она бы не пропустила парочку проклятий? К сожалению, она не занималась прорицаниями в Хогвартсе, а потому не могла знать, как сложилась бы ее жизнь иначе.
Она вспомнила реакцию Муди, когда он встретился их в коридорах отдела, держащихся за руки и смеющихся над чем-то. О, это был взрыв. И, разумеется, их стали отправлять в разные рейды. Она – вчерашняя стажерка, ей было необходимо шефство опытного аврора, как сказал сам Аластор. Конечно, девушка надеялась, что в самом ближайшем будущем это изменится, но сейчас лучше с ним было не спорить. Себе же дороже.
В общем-то, ничто не предвещало, как говорится. Алису и еще троих авроров отправили в один из переулочков на окраине Лондона проверить наводку о возможной встрече возможно Пожирателей. Как-то все туманно и маловероятно, а потому и отправили «молодняк» - в их четверке был только один опытный аврор – как раз тот, кому назначили Лонгботтом подопечной. Кто ж знал, что там и правда окажутся Пожиратели? Повезло, что все четверо живы остались. Старший отделался легким испугом, да сама Алиса оказалась здесь. А все потому, что подставилась, прикрывая зазевавшегося стажера. Причем тут был Фрэнк? В данной конкретной ситуации не причем, но последние дни девушка постоянно была немного рассеяна, пребывая в той стадии влюбленности, когда весь мир пестрит розовыми пони-единорогами, а все люди (даже Пожиратели) кажутся добрыми и милыми ребятами.
Какое именно заклятие срикошетило в девушку, колдомедики пока не знали, а сама она толком не могла им помочь. Знала только, что заклинания было два, видимо, они и смешались. Но потом она отключилась, а пришла в себя уже здесь. Последствием (помимо порезов и ушибов) было то, что Алиса ничего не могла удержать в руках – они тряслись как проклятые. Это и обычному человеку здорово бы помешало жить, а уж аврору и подавно. Какие-то крупные или нехрупкие предметы ей удавалось ухватить, но ненадолго, тонкая же волшебная палочка никак не хотела поддаваться непослушным рукам. Девушка упорно поджимала губы и продолжала разрабатывать руки, пока колдомедики, пошептавшись между собой, решили звать целителя О’Двайера. Лонгботтом среагировала на знакомую фамилию, от души надеясь, что это не тот самый целитель О’Двайер, с которым она имела честь познакомиться парой месяцев ранее на собственной свадьбе.
- Вот, дорогая, выпей это зелье. Оно поможет залечить порезы и ушибы, - пожилая целительница поставила перед ней кубок, но увидев подрагивающие кисти, вскинула руки, опомнившись, и сама поднесла его к губам пациентки. Зелье имело знакомый кисловатый вкус – наверное, в Хогвартсе не было ученика, кому хотя бы раз не приходилось его пить в обители школьной медсестры.
- Ко мне приходил кто-нибудь?
- Твой муж. Но его пока не впустили. Кажется, он был весьма раздражен этим фактом, - целительница поджала губы. Алиса в ответ улыбнулась и, поблагодарив женщину, вернулась к своим тренировкам. Та попыталась уложить больную, но Лонгботтом упрямо качнула головой, оставаясь в кровати в сидячем положении. У нее на коленях лежало несколько предметов: ложка, салфетка, книга, - которые она и пыталась попеременно хватать. С палочкой она пока не рисковала связываться, опасаясь выброса магии. Пожилая женщина, пробормотав что-то про своенравную молодежь, поправила подушку под спиной Алисы и ушла, пообещав пригласить целителя О’Двайера.

+3

3

- Что такое, мои сниджеты? - раздался из глубины коридора голос, свидетельствующий, что О'Двайер, к сожалению, был тот самый. - Пациентка отказалась сообщить вам побуквенное произношение пойманных заклятий и ссылки на страницы в справочнике, где написано, как это лечить? Вот негодница, давайте потрясем ее вместе. Уверен, стоит только нажать на нее посильнее, и она расколется. Святые гоблинские боги! Я что, в этом заведении единственный, кто учился колдомедицине, а не резался пять лет в Плюй-камни и препарирование шоколадных лягушек?..

Накрутив себя до развития третьей скорости, Элджи не стал сбивать ее при повороте в нужную палату, а потому влетел в нее с такой целеустремленностью, словно всерьез собирался играть в злого аврора. Это было не так: к пациентам, если они не были злостными рецидивистами, он относился получше, чем к коллегам.

Чтобы узнать в девице на постели новоиспеченную родственницу, ему понадобилось перевести взгляд с ее лица на запись в парящей над изножьем карте, а затем обратно. Единственная их встреча состоялась на свадьбе, а все лица и события того дня сохранились в его памяти весьма смутным и причудливым образом.

С тех пор, как О’Двайер, завершив свой отпуск дном деградации и тяжелыми травмами, вышел на работу, он находился в глухой завязке. По трезвости он уже не находил в женитьбе кузена такого состава преступления, которое рисовали ему в запое воспаленный мозг и разбитое собственным опытом сознание: теперь он вполне допускал, что при должной сноровке Фрэнк со своей большеглазой птичкой выживут в браке. Если, конечно, выживут вообще. С такой работой и в такое время совместная жизнь должна быть полна острых романтических ощущений и гореть незатихающим огнем, однако однажды этот огонь мог пережечь кому-нибудь нервы и превратиться в бремя. Или пшикнуть самоотверженной глупостью на очередном задании и погаснуть на корню. Не было никакого красивого и лирического триумфа любви в героической смерти; как правило, в смерти была только смерть.

Однако, если рассуждать так на постоянной основе, и вдобавок пропускать все это через себя, времени на что-нибудь еще, например, на то, чтобы за уши оттягивать разнообразных персонажей от этой самой смерти, просто не останется. Так или иначе, Элджи больше в целом не имел ничего против еще одного пополнения в списке родни. Но и извиниться за свое привнесение семейных кулачных традиций на свадьбу тоже ему в голову не пришло. На его взгляд, дело было абсолютно житейское.

- Добрый день, миссис Лонгботтом, вижу, вы медовых месяцев не теряете, - сложив салфетку с ложкой на книгу, О’Двайер бодро смел всю конструкцию на тумбочку. Критически посмотрел на тремор, посчитал пульс на запястье, взглянул, как под воздействием зелья начинают заживать мелкие внешние повреждения, бегло ощупал затылок на предмет травм головы. Ощутимых не было, значит, сознание потеряла не от удара, а от заклятья. Было бы премило, если бы одно из двух заявленных было просто Оглушающим, но, видимо, кто-то уже выпустился из школы и брезговал таким плебейством: для последствий Оглушающего заклятья Алиса были слишком хорошо сфокусирована. – Мы с вами еще не встречались в этих стенах, из чего я делаю вывод, что до сих пор вы были примерной девочкой и не ловили проклятий в упор. Давайте сразу договоримся – вы будете и дальше радовать меня своим здесь отсутствием, а вместо себя присылать всяких парней в черном на случай, если мне не на ком будет натаскивать стажеров. А теперь одолжите-ка мне свой волос, спасибо.

Благодарность Элджи произнес уже с искомым длинным темным волосом в руке. Движением палочки направив и подвесив его в воздухе, он уставился на него, словно на не желающего выдавать информацию вражеского шпиона. Врешь, не уйдешь.

- Specialis Revelio, - скомандовал он. Волос начал медленно менять цвет, кажется, намереваясь пройти сквозь весь радужный спектр. О’Двайер дожидался завершения процесса молча, считая свой долг по ободряющим профилактическим беседам полностью выполненным.

Отредактировано Algie O'Dwyer (2018-02-17 13:10:21)

+2

4

Довольно скоро Алиса была вынуждена смириться с мыслью, что других целителей в славном семействе О’Двайеров, похоже, не было. Слушая его «пиететы» в адрес подчиненных, она поджимала губы, не сводя взгляда с салфетки. Та уже порвана была в мелкое крошево – руки отказывались слушаться. Но новоиспеченная миссис Лонгботтом была не в меру упряма.
Ее новый родственник влетел в палату со скоростью хорошо пущенного бладжера. И, кажется, узнал ее не сразу. Ну, оно было и немудрено, все же на свадьбе он находился не в самом вменяемом состоянии. Сейчас, к счастью (или нет), он был трезв, собран и профессионален, хотя и также язвителен.
- Добрый день, целитель О’Двайер, - все же обиды обидами, а воспитание воспитанием. И даже если человек сделал многое, чтобы испортить твою собственную свадьбу, банальную вежливость никто не отменял. Тем более, если по стечению обстоятельств от этого человека зависели теперь если не жизнь, а здоровье как минимум.
Мужчина говорил и говорил, параллельно совершая кучу манипуляций, так что Алисе оставалось лишь помалкивать покорно и наблюдать. Впрочем, от нее ничего и не требовалось. Это другие целители – стажеры, возможно, - пытались получить от нее какие-то ответы. «Вы уверены, что не помните, какое заклятие в вас попало? Подумайте, миссис Лонгботтом, это важно. Вы наверняка вспомните, просто нужно постараться». О да, конечно, она же наверняка знала, чем в нее пальнули. Просто молчала, стеснялась, наверное.
О’Двайер – признаться, девушка не помнила его имени, - действовал очень быстро, так что момент, когда он протянул руку к ее голове, она, хоть это и стыдно для аврора, прошляпила. Вскрикнув от неожиданности, Алиса подняла было руку к волосам, но промазала из-за дрожи и угодила себе же пальцем в глаз. Зашипев больше от обиды, чем от боли, она опустила руки обратно на одеяло.
- А вы всегда так милы, да? – спросила она. «А не только, когда нажираетесь в хлам», - это она добавила уже мысленно. Затем в палате повисла тишина, когда целитель и его пациентка молча наблюдали за висевшим в воздухе и менявшим оттенки радужного спектра волосом. Что мужчина рассчитывал там увидеть, Лонгботтом не знала. Кое-что в целительстве она понимала, безусловно, - спасибо родству с Кэмпбеллами. Но все эти знания касались, в основном, оказанию первой помощи. Вытащить с поля боя раненого напарника и сохранить его сознание до Мунго она бы, скорее всего, смогла. Но вот диагностика – это действительно сложные чары. Так что какое-то время Алиса помалкивала уважительно.
- А ваши подчиненные диагностировали меня исключительно распросами о том, какие заклятия в меня попали. Я уж думала, у вас так принято, - не удержалась от колкости девушка, когда волос, в очередной раз изменившись на что-то сине-фиолетовое, на этом цвете, кажется, предпочел и остановиться. Затем она предпочла все же прикусить язык, вернувшись к деловому взаимодействию. В конце концов, ей было интересно, что с ней. И как скоро это пройдет. Больницы Алиса, как и многие люди, не любила. Да и какая больница, когда дома ждет любимый муж, с которым даже, как справедливо заметил О’Двайер, не получилось нормального медового месяца. Какой тут медовый месяц, когда они оба авроры, а в мире творится такое. Тут уж не до личных предпочтений. – Когда я смогу вернуться на работу? – спросила Лонгботтом, нарушая тишину в палате.

+1

5

- Не всегда, - в ответ на сарказм Алисы О’Двайер просиял буквально лучащейся гордостью. – У меня новое успокоительное зелье, я с ним ну просто другой человек, душа компании, рубаха-парень. За неделю не убил ни одного стажера, правда, вот эти паразиты на радостях и расслабились. Человек не создан для вседозволенности… Фиолетовый. Что-то от этой дракловой Европы проходу не стало.

Последнюю фразу он пробормотал вполголоса, расцепив созерцательно сложенные на груди руки и задумчиво почесав подбородок. Подобный фиолетовый оттенок был индикатором группы восточноевропейских темных боевых заклятий, которые, он зуб давал, изучали в Дурмстранге в рамках обязательных предметов. Дрянные были чары, по большей части нацеленные на обильную кровопотерю, причем стандартными средствами кровь не останавливалась. Или еще того хлеще - на повреждение внутренних органов, чтобы эффект вообще не просматривался в первые дни, а потом рассматривать что-либо было уже поздно. Такое проклятье, правда, вряд ли бы стали использовать в потасовке, где нужен быстрый эффект, однако никогда нельзя исключать возможность того, что люди могут быть идиотами или врожденными садистами, получающими моральное удовлетворение и крепкий стояк от знания, что где-то для кого-то тикают часики.

Вторым, и более вероятным, хотя и кажущимся менее правдоподобным, был вариант, что второе заклинание (если принять на веру факт, что хотя бы считать в пределах десяти новоиспеченная миссис Лонгботтом умеет) нивелировало действие первого. Это объясняло бы и отсутствие хлещущей фонтаном раны, и даже дрожь в руках, которая была индивидуальным побочным эффектом петрификуса и прочих парализующих.

- Так, - Элджи энергично и очень внезапно хлопнул в ладоши. - У нас есть два варианта: либо вам сильно не повезло, либо повезло, как может везти только гриффиндорцам из башни, параллельной моему миру. Сейчас я пришлю вместо себя моих коллег с охренетительным буквально на днях купленным полотнищем, на котором, если они когда-нибудь открывали книги, отразится полный объемный снимок ваших внутренних органов. Когда мы, как я надеюсь, исключим внутренние повреждения, можно будет сосредоточиться на вашей лепреконской удаче. Пока что выпейте противосудорожное зелье, оно ничему повредить не может, в отличие от ваших попыток физиотерапии.

С этими словами, опустив сине-фиолетовую улику в керамическую плошку на тумбочке, он сам поднес к губам Алисы пузырек с зельем - на случай, если ее руки захотят отправить его в окно.

- Когда вы сможете вернуться к работе? Без понятия. На месте Муди я бы вообще отправлял молодоженов в отставку, потому что очевидно, что мозговая деградация и розовые очки толщиной с хогвартскую внешнюю стену несовместимы с аврорской работой.

+1

6

- Жаль, что вы не открыли его для себя перед нашей свадьбой, - с почти искренним огорчением произнесла Алиса. Будто бы они оба не эмоциональные ирландцы, а чопорные англичане, которые даже на испорченную свадьбу могут отреагировать в духе: «О, я рада, что вы во время вашего свадебного тоста высказались нецензурно всего лишь треть его, а торт перевернули уже после того, как я его попробовала. Ваше новое лекарство помогает? О, это просто великолепно!» Вообще повезло, что новоиспеченная Лонгботтом была влюблена как раз настолько, чтобы не обращать внимания на мелкие недочеты собственной свадьбы. Какая ирландская свадьба без драки и выяснения отношений между дальними родственниками, в конце концов!
Но О’Двайер ее особо не слушал, бормоча что-то про фиолетовый и Европу. Связь между этими двумя понятиями для девушки оставалась загадкой, но она предпочла промолчать, позволяя целителю выполнять свою работу. Остается надеяться, что в этом он проявит себя лучше, чем в поздравлениях брата с заключением брака.
Целители развернули бурную деятельность. Притащили откуда-то полотнище, убрали одеяло с Алисы, положили ее на кровать, начали переговариваться, бормотать заклинания, водить палочками над ее телом. Их начальник отошел в сторону, чтобы не мешать, и уселся в уголке. Что он там делал, девушка не видела за спинами стажеров, зато слышала его язвительные комментарии. Оказывается, это не она виной его чудесному поведению на свадьбе, а его собственный ангельский характер. Интересно, как люди вообще с ним уживаются? Один из стажеров (должно быть, поопытнее, просто не обращал внимания на его слова), а девица постоянно поджимала губы и, казалось, вот-вот расплачется. Еще один пытался вставить какие-то слова оправдания, но это вызывало лишь новый поток ехидства.
Потом О’Двайер отстал от своих подопечных (должно быть, те все делали правильно) и соизволил ответить на ее вопрос. Выслушав его, Лонгботтом поджала губы, как и стажерка, вот только реветь она точно не собиралась.
- Чем я вам так не угодила? Что за необоснованная ненависть? Думаете, что вы умнее всех? Или же просто в вашем мозгу не способна уместиться информация, что кто-то другой может любить и быть любимым? И быть счастливым? Вы предпочитаете, чтобы все оставались такими же глубоко несчастными, как вы, а чтобы никто не заподозрил вас в непозволительной слабости, сочитесь ядом на всех вокруг, вызывая к себе ненависть, потому что это единственное чувство, которые другие вообще к вам испытывают? – разгоряченная девушка не замечала, как ее голос стал звучать громче. Она даже села в кровати, но растерянные стажеры не помешали ей, явно предпочитая оказаться сейчас где-то в другом месте – должно быть, предвкушали ответ своего начальника. Девица даже вжала голову в плечи, словно пытаясь так сделаться меньше, а на ее щеке, кажется, блеснула таки слеза, но в данный момент Лонгботтом это не волновало. – Вы думаете, что я недостойна вашего брата? Думаете, что со мной он будет несчастлив? Или, быть может, как раз наоборот? Боитесь, что он станет слишком счастлив? – она фыркнула. Признаться, говорила вообще все, что шло в голову. О причине такого поведения О’Двайера она не знала, могла лишь догадываться. Осторожные расспросы Фрэнка ни к чему не привели – он явно не хотел распространяться о подробностях жизни своего родственника перед молодой женой. Ну, она и не настаивала. А потому сейчас била пальцем в полоток, логично рассуждая, что когда человек ведет себя как дерьмо, то просто таким образом скрывает от других то, что глубоко несчастен. Кажется, она слышала что-то про его развод. Это ли стало причиной, или жена сбежала от чересчур гадливого характера мистера О’Двайера? – Но я люблю его. А он любит меня.
Алиса раскраснелась от своей чересчур эмоциональной речи и стала дышать чаще. Замолчала, попытавшись успокоиться, но ничего не вышло. Кажется, будто кислорода в палате стало меньше. Нахмурившись, она рванула больничную робу на груди, будто пытаясь дать себе больше воздуха, но рука лишь соскользнула с ткани. Девушка испуганно посмотрела на своего целителя и беспомощно раскрыла рот.

+1

7

На протяжении всей обличительной речи глаза О'Двайера все больше расширялись, принимая вид абсолютного недоумения - как если бы он находился внутри какого-то абсолютно сюрреалистического сна, в котором певчий авгур тетушки Августы вдруг стал главным целителем Мунго и выпустил распоряжение о смене цвета фирменных мантий. Под конец в звенящей тишине (звенела она в основном от замирательного предвкушения стажеров) Элджи пялился на Алису с каким-то уже мало осмысленным выражением; потом, спустя несколько секунд, он встрепенулся, как вынырнувший пловец, вытряхивающий из ушей воду, и картинно схватился за сердце.

- Великая королева Маб, такой душещипательной проповеди сюда не завозили с тех пор, как Селестина Уорлок заезжала подлечиться!.. Дышите спокойно, после двойных заклятий нельзя перенапрягаться, а зелье еще не начало работать. Так, а вы, - он свирепо развернулся к синхронно сделавшим шаг назад стажерам, - ну-ка пошли вон отсюда, дайте нам воздух и пространство. Марш-марш-марш, дальше зрелище будет не для детей, марш!

Подгоняемые последовавшим за словами свистом целители ретировались из палаты восвояси, причем Элджи успел заметить, как серая пташка Робин, закрывая дверь, послала миссис Лонгботтом восхищенный и ободряющий взгляд. Оставшись с пациенткой наедине, он, вопреки обещанию, не приступил к уничтожительному ответу, а сначала подождал, пока у нее пройдет дыхательная судорога, явно имевшая общие корни с тремором, а затем молча взялся за оставленное полотнище. Левитировав его с кровати и пристыковав к оконному стеклу, он рассмотрел темное трехмерное изображение на свет, и еще раз, коснувшись палочкой, пробормотал открывающее скрытые чары заклинание. Рисунок не отобразил ни единой фиолетовой искры. Ну, хоть здесь все чисто.

- Да, - сказал наконец О'Двайер, скатав полотно и вернувшись к койке. - Признаться по правде, я действительно умнее многих людей. Ничего не поделаешь, природа. У вас все хорошо, Алиса, на этот раз вам чертовски повезло: заклятье попроще блокировало воздействие второго, того, что могло бы вас раскромсать. Мы понаблюдаем вас до завтрашнего вечера, чтобы убедиться, что все остаточные явления вроде судорог купированы, и тогда отпустим домой.

Не то чтобы она пристыдила его своими разглагольствованиями о любви и ее отсутствии, а также десятком версий на тему того, что двигает его внутренним эмоциональным троглодитом. Наоборот, большей случайно собранной воедино разрозненной чуши он не слышал уже давно. Однако Алиса Лонгботтом, как вдруг выяснилось, была не просто милой соседской девочкой, зефирно-романтичной и отмороженной до такой степени, чтобы согласиться на предложение руки и сердца, сделанное через день знакомства. Оказывается, она все-таки умела еще и кусаться: кого-то слова про такую ничтожность его жизни могли бы и ранить. Кого-то, кто не расходился с Медеей Хили, и не слышал о себе таких слов, что вообще хоть ложись и помирай на месте.

В любом случае, этот ирландский выход заслуживал капли уважения.

- Противосудорожное скоро подействует, - привалившись плечом к дверному косяку и глядя на невестку, добавил Элджи. И, чуть помедлив, вздохнул. - Если вы вспомните, что, по сути, вам должно быть абсолютно наплевать, как я к вам отношусь или не отношусь, и перестанете выдавать сентенции, от которых у нормального человека кровь из ушей идет, то я свожу вас на последний этаж и угощу сливочным пивом, чтобы запить все эти горести.

Отредактировано Algie O'Dwyer (2018-03-13 16:58:55)

+1

8

К счастью, на целительство мерзкость О’Двайера не распространялась. Заметив, что пациентка самую малость не настроена продолжать их крайне интересный диалог, он оперативно разогнал только тративших воздух стажеров, помог ей и, пока она приходила в себя, восстанавливая дыхание, доделал всю их работу. Намного быстрее, чем это делали они, разумеется.
Алиса лишь молча сопела, слушая заключения ее целителя. Собственный выпад ее не удивил, но выбил из сил порядком. Было ли ей стыдно? Возможно, только самую малость. В конце концов, он постарался подпортить ее свадьбу, это же ее хоть немного оправдывает, верно? С другой, не было секретом, как Фрэнк тепло относится к своему брату, а потому девушке чисто по-женски хотелось сделать приятное мужу. Но при этом она оставалась горделивой и весьма эмоциональной ирландкой – тут уж не попишешь ничего.
- Спасибо, - односложно поблагодарила Лонгботтом мужчину, поправляя свою больничную робу, которую сбила в попытках дать себе доступ к воздуху. После чего вновь замолчала. Какое-то время в палате висела тишина, когда О’Двайер заканчивал какие-то свои целительские дела, а сама Алиса наблюдала за его перемещениями.
- Фрэнк к вам хорошо относится, - буркнула девушка в ответ, будто бы это должно все объяснять. Должно быть, в его картине мира это звучало еще большим бредом. Положительно, миссис Лонгботтом не волновало чужое мнение. Она жила в своем мирке, в котором ей позволительно было запивать шоколад водой из-под крана в женском туалете, потом мучиться животом, но через день вновь делать тоже самое. В ее мире можно было утром субботы решить абсолютно точно провести выходные в родном городе, а уже вечером любоваться закатом где-нибудь под Парижем. В ее мире можно было согласиться на предложение руки и сердца по сути незнакомого человека, о котором она знала лишь имя. А еще то, что с ним ей удивительно хорошо – этого было достаточно. Но вот с новой фамилией вчерашней мисс Фоули вдруг стало важно мнение одного единственного человека – Фрэнка Лонгботтома. А этому человеку был небезразличен некто мистер О’Двайер. Вот потому и миссис Лонгботтом отчего-то хотелось считаться с его мнением. Вот так все запутано. – Но на сливочное пиво я, пожалуй, соглашусь, - произнесла она после некоторой паузы. – Если, конечно, я его не пролью на себя, вот будет забавная картина.
Наверное, нормальный человек бы извинился за свой внезапно эмоциональный монолог, но кто сказал, что Алиса была нормальной? Она, хоть и действовала под влиянием эмоционального порыва, вернувшись вдруг в прошлое, повторила бы все от первого и до последнего слова. Ну, может быть, прибавила б еще пару сочных выражений, хоть она и выросла в приличной семье. Гриффиндорцы славились своей излишней горячностью и поспешностью суждений, а миссис Лонгботтом была грифиндоркой до мозга костей – со всеми вытекающими. Она не знала, какой факультет закончил ее новый родственник, но раз он общается с Фрэнком, то явно знает об особенностях темперамента годриковых воспитанников.
Вообще, откровенно говоря, она ожидала отповеди в ответ на свои слова. Но то ли она настолько поразила О’Двайера (что вряд ли), что ему аж нечего было ответить, либо ему просто плевать на ее мнение. Тогда какого драккла он вдруг решил ее угостить сливочным пивом? Не придя к какому-то окончательному решению в своих рассуждениях, Алиса махнула рукой, предпочтя отпустить ситуацию и ориентироваться по ходу дела – как и всегда. В конце концов, подобный взгляд на проблемы еще ни разу ее не подводил, глупо отступать от сложившейся привычки.
Зелье и впрямь подействовало довольно быстро, хотя нет-нет, но девушку периодически передергивало еще. Должно быть, какие-то остаточные явления. Получше, чем постоянная свистопляска конечностей, но все же она бы предпочла полный контроль над своим телом. Но вряд ли лекарство действовало одномоментно, так что Лонгботтом не жаловалась. Она умела терпеть.

+1


Вы здесь » Marauders: Lion and Harp » Рокировка » Family ties


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC