гостевая книга, сюжет, правила, список персонажей, занятость, занятые внешности, шаблон анкеты, акции
- С ума сошел, что ли? – от такого нелепого предположения Алиса едва не подавилась кусочком шоколада. Не сказать, чтобы она ела все, что не приколочено. Но вкусно поесть любила. Многие ее однокурсницы периодически (и к выпускному курсу эти периоды учащались) садились на разномастные диеты и худели-худели-худели. Фоули же не занималась этим никогда. К счастью, на фигуре подобное не сказывалось… Читать дальше

Добро пожаловать! В игре июнь, 1979 год

Возможно, глядя на ирландских волшебников и артефакты, возник вопрос: где мои любимые войны Пожирателей смерти с Орденом феникса? Они, конечно же, есть, это важная часть истории 1979 года, но не стоит забывать, что остальное население было занято своими делами. Например, одним из главных событий стало переизбрание Министра магии, так как Минчум был признан не справляющимся со своими обязанностями. Параллельно стало нарастать возмущение ирландских волшебников, потребности которых слишком долго игнорировали. А вот откуда взялась проблема с артефактами все еще покрыто тайной.

Marauders: Lion and Harp

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: Lion and Harp » Шах » Из Франции с любовью


Из Франции с любовью

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://storage7.static.itmages.ru/i/18/0307/h_1520438978_3448349_e66ed2b414.jpg http://storage7.static.itmages.ru/i/18/0307/h_1520438978_7151068_9a7999d334.jpg http://storage7.static.itmages.ru/i/18/0307/h_1520438978_8149746_f1138627ef.jpg

действующие лица:
Medea Healy, Algie O'Dwyer
ваше местонахождение:
св. Мунго

время в игре:
28.05.1979
пару слов о сюжете:
Медея попадает в подведомственный госпиталь не в то время и не в том качестве.

+1

2

Добрый совет: никогда не покупайте вещи на волшебных антикварных развалах. Все эти "предметы с историей", "кусочки прошлого" и прочий хлам обеспечат вам в лучшем случае блох.
В худшем - придется, как Медее, торчать в больничной палате и ждать, когда ее соизволят отпустить домой.
Дракклов Жером и его дракклова любовь к антикварному барахлу. Не в меру романтичный волшебник, с которым Медея была вместе, пока жила во Франции, отличался любовью к спонтанным и очень странным подаркам, ни один из которых Медея потом не знала, куда девать. Так же было и с этой голубой подвеской, которая ей совершенно не шла, и которая поэтому валялась последние месяцы где-то на дне шкатулки.
Одному Салазару известно, почему Хили решила ее надеть сегодня. То ли подумала, что камень подходит к темно-синей мантии, то ли просто у нее было сентиментальное настроение.

А потом она в середине рабочего дня потянулась за какой-то папкой, и очнулась уже на полу, с отбитым копчиком и неожиданными бонусами в виде заложенных ушей, перепонок между пальцев, и чешуи по всему лицу.

Дальше началось что-то еще более странное. Когда целитель, занимающийся повреждениями от артефактов, услышал, что единственным, что отличало сегодняшний медеин день от всех остальных - это старая и непонятно где купленная подвеска, то он стал улыбаться как-то очень натянуто. А когда увидел прозрачную чешую, начал говорить с ней настораживающе ласково.
Хили хмурилась и пыталась понять, что происходит. Позавчера она уже хотела выяснить, какого гоблина все целители и стажеры первого этажа остались на дополнительную смену, а глава отделения отвечал что-то вроде "такой интересный случай, всем хотелось посмотреть".
Как будто слишком устал, чтобы даже придумать нормальную отговорку.

Вот и сейчас Медее было совершенно непонятно, почему из-за глупого и почти безвредного проклятия на нее поглядывают как на смертницу. Такой паранойи она давно не видела - ей Мунго запомнился скорее как довольно безразличное местечко. А, когда наконец выяснилось, что все это - какой-то покрывшийся пылью средневековый сглаз, который не в меру романтичная ведьма наложила на свои побрякушки в надежде стать русалкой, то к ней чуть ли не обниматься от радости полезли. Здесь явно было что-то не так, но ее, ничего толком не объясняя, напоили зальем от внешних симптомов, которое пахло мертвыми лягушками, и запихнули в отдельную палату, приставив стажера-идиота. И она была очень, очень зла от того, что ей чего-то не договаривают.

Стажер на вопросы про переработки блеял что-то жалкое и невнятное. Зато довольно бодро объяснил Медее, что ее тело сейчас думает, что она - представитель водного народа, поэтому настраивается под глубину около семи метров. И ей нужно ближайшие сутки лежать и не делать резких движений, потому что любое изменение положения в пространстве может повлиять на то, как организм теперь воспринимает атмосферное давление.
И это еще хорошо, что жабры не успели вырасти, а то пришлось бы сидеть, засунув голову в ведро с водой.
Мальчишка был похож на обезьяну, то ли из-за длинных рук, то ли из-за непрерывно двигающего лица. Слушать наставления непонятно кого Медее не хотелось. А отпускать ее домой он не собирался, потому что в случае чего они тут всем этажом лицензии лишатся. Угрозы, уговоры и немного погнутый металлический стул стажера не убедили, хоть и напугали, и он был очень рад уйти, когда Медея потребовала, чтобы он убирался вон и попросил у главы отделения найти ей колдомедика, который окончил школу не на прошлой неделе.
Возможно, целителя без признаков студенческого восторга ей удастся убедить в том, что она абсолютно здорова. В конце концов, лежать можно с тем же успехом и дома.
Чувствовала она себя в полном порядке, а карманное зеркало показывало, что даже чешуя понемногу начинает сходить, хотя по-прежнему щедрое ее количество по краям лба, на скулах, и на висках, уползая к все еще заостренным и увеличенным ушам. Зрелище было довольно неутешительным, Медея поморщилась, достала палочку и стерла с лица остатки косметики в попытке выглядеть аккуратнее. Не то чтобы это сильно на что-то повлияло, к тому же было на удивление неудобно держать палочку перепончатыми пальцами, пусть эти полупрозрачные штуки и остались только между мизинцами и безымянными пальцами.

Сейчас у Медеи был отличный план, состоящий из двух ступенек. Первая - убедить нового целителя в том, что она в состоянии отправиться домой и сама о себе позаботиться. Вторая - отправиться домой, к своей пижаме и своим простыням. План она начала приводить в исполнение сразу же, как ручка двери в ее палату повернулась.

- Мне от вас нужна только выписка, и тогда все останутся живы, - она не дожидалась, пока целицель зайдет, и сразу же вскочила на ноги, желая поскорее получить нужную бумажку и уйти как можно дальше от госпиталя. Решение было ошибочным - сразу же, как она разогнулась в полный рост, уши заложило, пазухи заныли, и из носа полилась кровь. Медея сдавленно зарычала и плюхнулась обратно на койку, запрокинув голову и прижимая ладонь к лицу, чтобы не испачкать белую рубашку.
- Выписка и носовой платок, - уточнила она, стараясь звучать настолько грозно, насколько это вообще возможно с зажатым носом. А потом она увидела краем глаза, кого именно прислали ей вместо того мальчишки, и сразу же захотела зажмуриться. Потому что вот только этого ей сейчас не хватало.
- Merdata*, - пробормотала она сквозь сжатые зубы,- я передумала, можно мне обратно стажера Обезьянью Морду? - раздраженно протянула она куда-то в сторону бывшего мужа, с которым она до сегодняшнего дня умудрялась ни разу не остаться наедине в закрытом помещении.
Видимо, ей сегодня особенно сильно везет.

* Перевод

Merdata (итал.) - "пиздец", "вот же дерьмо" и подобные выражения

Отредактировано Medea Healy (2018-03-16 22:53:59)

+1

3

За почти двадцать лет работы в госпитале святого Мунго Элджи О'Двайер пережил все виды эпидемий, что только можно было придумать: массовую вспышку оспы после валлийского фестиваля «Полет драконов»; Проклятье Ла-Маншского Парома, когда пара отмороженных вампиров так загипнотизировала пассажиров, что те бесповоротно перешли на долгосрочную диету из пауков и крыс; бешенство шестьдесят девятого, разнесенное по всему Косому переулку непривитым африканским питомцем Магического Зверинца; наконец, недельный внутренний карантин в самой больнице, когда злокачественный грибок поразил все лекарственные зелья и простую воду, а «вечные» пациенты ментального отделения под это дело решили поднять бунт и отправиться на приключения. Природа и эволюция дали волшебникам устойчивость к большинству маггловских болезней и долгожительство, но это самое малое, что только можно было сделать, чтобы дать хоть какой-то шанс самому существованию магов, которые были не только очень малочисленны, но и обладали куда большим разнообразием способов спятить и подохнуть, чем простые смертные.
Магия многолика, вездесуща и не знает снисхождения к некомпетентным идиотам.

И тем не менее! – снова и снова повторял О’Двайер в своих запугивающих разглагольствованиях перед стажерами, - тем не менее все в этих стенах давали целительскую клятву, а значит, подписались лечить не только жертв чужого идиотизма, но и самих тупиц. Возможно, кому-то не без резона покажется, что человеку, превратившему свои ноги в лопасти катамарана, вообще не стоит размножаться дальше, но нужно относиться к этому мужественно. Считайте, что мы стоим на страже популяции волшебников в целом, и, может быть, это поможет вам не сбрендить от слепящей ярости. Что же касается эпидемий, то они были, есть и будут. Всегда найдется что-то новое, но, если вы достаточно профессиональны, то разглядите за новым старое, то, из чего выросла очередная дрянь, и будете готовы тоже расти, умея использовать и усовершенствовать доказанные способы лечения.

Короче говоря, то, что творилось на первом этаже уже несколько дней, не было концом света. И этому тоже суждено пройти, философски подумал Элджи, оценивающе пощупав выросшую за двое суток дежурства щетину и прикидывая, надо уже идти бриться, или еще сойдет. Сойдет, решил он, и глотнул еще кофе, перемешанного с энергетическим зельем. Философия философией, но главным вопросом было не то, пройдет ли это, а то, сколько человек успеет умереть до этого момента.

Пока что первой смерти не зафиксировали, но это был вопрос времени. Первый поступивший, мистер Дженкинс, был сейчас самым поминаемым пациентом: в полном параличе и с прозрачным студнем вместо внутренних органов, он являлся лежачими часами, по которым целителям предстояло отмерять время всех тех, кого привезли позже. Доказанной серии - по правилам, больше пяти человек с общими симптомами, - было достаточно, чтобы глава «взрывакотлов» поставил в известность руководство и весь госпиталь; по тем же правилам, сообщить нужно было и Министерству с населением, но Уоррингтон медлил. Во-первых, старик ненавидел признавать, что у него что-то не под контролем (в этом же случае у него не было конкретных ответов ни на один вопрос), а во-вторых, и здесь скрепя сердце Элджи с ним был согласен: мгновенно начавшаяся массовая истерия и тонны всех купленных британцами за последние пять лет побрякушек-артефактов не помогут, а только помешают работе.

Мешали работе, по мнению О'Двайера, и сами артефактологи, вцепившиеся в двери своей лаборатории, как гоблины - в золото. Всех остальных брошенных на подмогу целителей они считали мартышками, недостойными даже приближаться к потенциально проклятым безделушкам, что само собой приводило его в состояние неконтролируемого бешенства. Имбецилу уже было понятно, что это было общее и довольно свежее проклятье, а его пропускали к проводникам этого проклятья с боевыми мозамбикскими танцами; что за дерьмо драконье?

...Короче, он преподал кое-кому пару жизненных уроков, и теперь расплачивался за свою мудрость. Старикашка Дик ухмыльнулся как-то особенно мерзко, посылая его на «работу с жалобами» - у какого-то там дико важного члена совета попечителей случилось подозрение на Восковую Болезнь (так ее предварительно окрестили), к счастью, не подтвердившееся. Лечиться строптивец не желает, стажера довел до того, что тот не хочет выходить из подсобки, короче, его необходимо удержать в постели и вместе с тем не дать разнюхать, что происходит вокруг. Элджи рекомендовал веревки и звукоизоляционные чары и сказал, что не понимает, почему это не могут использовать без него. Доводы не сработали.

Он понял смысл уоррингтоновской усмешки, только когда еще из-за двери палаты услышал голос, вызывающий целую вереницу воспоминаний о последнем полугодии семейной жизни. Да-да, конечно, верь ведьме, когда она говорит, что возможно никто не пострадает, конечно. Варианта доблестно ретироваться уже не было: кармическое воздаяние настигло мегеру логически объясненным прошлым целителем носовым кровотечением, и вроде как по долгу ему следовало остаться.

Изобразив одну из своих самых неестественно-широких улыбок, О'Двайер подал Медее бумажную салфетку, отступил от кровати на шаг назад и созерцательно сложил руки на груди, разглядывая сувениры из подвески - перепонки и чешую.

- Дорогая, я рад видеть, что ты наконец приняла и сжилась со своей истинной сущностью. Говорят, это большой психологический шаг вперед. Можешь попробовать встать еще раз и отправиться на охоту за кровью, или куда ты там торопишься, и мы как раз проверим, не лопнут ли у тебя глаза. Судя по симптомам, шансы интригующие, ровно пятьдесят на пятьдесят, так что будет просто ужасно интересно.

+1

4

Медея терпеливо выслушала Элджи, прижимая салфетку к носу и стараясь не фокусироваться на том, что начинает закипать от звуков его голоса. Если она сейчас начнет злиться - это О`Двайера только развеселит.
Убедившись, что кровотечение остановилось, она скомкала салфетку и положила на тумбочку, постаравшись одновременно с этим как можно незаметнее отодвинуть подальше железную миску, на дне которой лежала та троллева подвеска, которая во всем виновата. Артефактологи сняли проклятие, но оставлять вещицу у себя отказались, заявив, что им сувениров не нужно. Медее они тоже были не нужны, поэтому она собиралась при первой же возможности вложить побрякушку в конверт с письмом Жерому, в котором она ему посоветует "засунуть себе эту штуку туда, где солнце не светит".

- Не завидуй моей свободе самовыражения, - уныло пошутила она, - лучше уж выглядеть, как рептилия, чем как алкоголик, которого выгнали и из дома, и из паба, поэтому он теперь тусуется с гоблинами-маргиналами, - последнее относилось к помятому виду Элджи, который было сложно не заметить. Не то чтобы ее бывший муж отличался излишней аккуратностью, но все же на работу старался приходить так, чтобы не пугать пациентов.
Двухдневная щетина означала то, что дома он не был ровно столько же, а это, в свою очередь, говорило о том, что ее подозрения по поводу того, что в Мунго неспокойно, не совсем беспочвенны. Потому что именно так Элджи выглядел, когда приползал домой после особенно паршивых и особенно долгих дежурств и молча засыпал лицом вниз.
- Выглядишь ужасно, - поспешила отметить Медея, считая, что этот комментарий О`Двайер заслуживает даже от женщины с чешуей на лице, - и, Элджи, вот только не говори мне, что ты не будешь радостно отплясывать, если я отсюда исчезну. Ни за что не поверю в то, что тебе в радость наше нежное семейное воссоединение. Только представь, как хорошо: я дома, а ты по-прежнему в этой дыре, зато один

Помня о том, что резких движений совершать не следует ни при каких обстоятельствах, Медея начала неторопливо подниматься на ноги. Начала с перекидывания ног на пол, поиска опоры для руки в виде спинки кровати, и потом медленно, мучительно м-е-д-л-е-н-н-о стала разгибаться. Получилось чуть меньше, чем наполовину - до момента, когда от боли в голове стало подташнивать.
Скрюченно и неудобно, зато она наглядно показала свою позицию. Стоять может, значит, и ходить скоро сможет.
- Смотри-ка, мне все лучше и лучше, - торжествующе сказала Медея, тяжело дыша, - какие-то пару часов, и буду совсем в порядке, - она скорее сама себе глазные яблоки раздавит, чем признает, что Элджи в чем-то был прав. Поэтому она еще так постояла, и только потом так же медленно начала опускаться обратно.
Мерлин, как же хорошо. Хили прислонилась спиной к подушке и прикрыла глаза, приходя в себя.
- У вас же есть эти летающие носилки, выдай мне одну, чтобы добраться до вестибюля, - Медея начала придумывать выполнимые пути к отступлению, раздраженно жестикулируя руками, - можешь даже отправить со мной какого-нибудь симпатичного стажера, который тебя бесит больше остальных, чтобы подержал меня за ручку и помог слезть. Дальше я уже как-нибудь сама, тем более, что живу тут в двух шагах, и аппарировать недалеко.
Кажется, лондонская квартира, купленная не так давно в порыве все поменять, наконец-то оправдала свое мрачноватое и необжитое существование. Перемещаться в Нокнари даже через порт-ключ Медея не решилась бы - она, конечно, отчаянная и домой хочет, но не самоубийца.

Она и правда была уверена, что совсем скоро будет в норме. В конце концов, остальные же симптомы постепенно исчезают. Ежеминутное компульсивное ощупывание чешуи особого прогресса, правда, пока что не показывало.
- Но для начала расскажи, почему мне прислали вирусолога. Тут же вроде повреждение от артефактов, к тому же уже вылеченное, - Медея подчеркнула последние слова, еще раз намекая, что всеобщий колдомедицинский долг уже исполнен. А оставшиеся пару часов, на которые она, так и быть, согласна, можно посвятить милой беседе с объяснениями того, какого гриндиолу в Мунго происходит, и почему Элджи выглядит так, словно его последние несколько дней жевали эти самые, уже упомянутые, гриндиолу.
- И вообще, - она улыбнулась так широко, что еще немного - и клацнула бы зубами, - присаживайся, побеседуем. Как жизнь, как дела, как здоровье? Стажеры, я смотрю, в последнее время особенно старательные, мог бы гордиться, - она театральным жестом положила ладонь на сердце, - хотя нет, кажется, после смены в последние дни остаются совсем не твои стажеры. Насколько я помню, учитель из тебя еще хуже, чем из флоббер-червя охотник.

Отредактировано Medea Healy (2018-03-16 22:53:44)

+1

5

Когда два месяца назад выяснилось, что не то мисс, не то миссис Медея Хили вошла в состав попечительского совета святого Мунго, Элджи без балды воспринял это как личное оскорбление. Попечительский совет был собранием старикашек в маразме, политиканов в климаксе и благородных девиц от двадцати до семидесяти, которое считало, что золото и чаепития с Министром Магии наделяют их большими знаниями в колдомедицине, чем у настоящих колдомедиков, и позволяют им лезть везде, куда не просят. Пока они занимались благотворительными вечерами с мишурой и придумывали названия палатам, все было прекрасно, но время от времени они Проявляли Обеспокоенность, Выражали Тревогу, Назначали Слушание - короче, вставляли целителям палки в колеса во имя поддержания собственного либидо. О'Двайер питал к ним глубокое искреннее презрение, часто присовокупляя к нему берсеркерское желание взять в заложники их любимых домашних песиков с низзликами и велеть им убираться из его больницы под страхом убийства. Но даже не вступление бывшей жены в этот мерзкий досуговый клуб (на который он часто жаловался ей в то время оно, когда они разговаривали) было главным. Она не просто поселилась в стане противника - она зашла на его личную территорию. Без сомнения, ему назло. Без сомнения, перегруппировавшись ради новой долгосрочной мести. Да, это звучало теорией заговора, учитывая, что она, мягко говоря, никогда не любила Мунго, и самоназначение сюда должно было означать принципиально новую ступень извращенного злодейства. Но факт-то оставался фактом: дражайшая виверна влезла в единственное место, придающее смысл его жизни, и собиралась здесь мародерствовать.

То, что до сих пор они ни разу не остались в помещении без пары промежуточных волшебников между ними, следовало считать случайной удачей. Оказавшись же в отнюдь не силовой позиции пациентки в нелюбимом учреждении, она естественно рвала когти выбраться отсюда, но здесь - не тут-то было. Элджи ухмыльнулся.

- На свете не было бы человека счастливее меня, если бы летучий порох тотчас унес бы тебя без камина, - доверительно подтвердил он, - однако мы не всегда можем получить то, что хотим. Ты ведь помнишь, что ты член совета? Ну так пришло время вознести хвалу этой должности - что ты, нет-нет, мы не отпустим тебя ни за что, палата закреплена за тобой до самой смерти, и когда одни стажеры будут падать от твоей руки бездыханными, на их место в заботе о твоем драгоценном здоровье тотчас будут вставать другие, и имя им будет легион. Наслаждайся.

Целительский долг никогда не мешал ему глумиться над пациентами, и, хотя в первую секунду после звука голоса Медеи в нем шевельнулось ледяное чувство, спросившее, а не спутали ли артефактологи нетипичное проявление Восковой болезни с обычным сглазом, то открывшаяся ему картина не только его успокоила, но и развеселила. Указывать ему на изъяны его внешнего вида было жалкой попыткой – ради всего святого, она была тритоно-лягушкой! Вот это подарок судьбы!

Впрочем, подарки особенно дороги в подходящее для них время, а время сейчас было абсолютно точно неподходящим. Мантикоры лучше всего чуют кровь и страх, а в эти дни даже не надо было особенно принюхиваться, чтобы понять, что здесь творится нечто из ряда вон выходящее. Клыкастая улыбка закончившей свои экзерсисы и улегшейся обратно в постель дражайшей половины явственно означала, что она напала на след и жаждет знать, что происходит, чтобы тут же в мгновение ока стукнуть своим маразматикам и политиканам. Вот уж дудки.

- Тебе прислали специалиста по заклятьям, - ангельски-терпеливым тоном поправил О’Двайер (оттого, что Медея принципиально не желала запоминать его вторую и основную специальность, ему всегда хотелось что-нибудь разбить). – Удостовериться в том, что механизм сглаза старый добрый оборотнический, и лечить его нужно соответственно. Так вот, я удостоверяю, и после твоей наглядной демонстрации подтверждаю, что еще минимум сутки ты должна смирно лежать в этой койке. Раз уж ты так любезно спросила – жизнь прекрасна, семья здорова, стажеры тупы по самой своей сути, а твоя критика моего стиля преподавания бессмысленна. Но да что это мы обо мне, сегодня твой звездный час.

Проигнорировав предложение присаживаться для душевной беседы, Элджи шагнул к тумбочке и кончиком палочки подцепил за цепочку из кюветки синюю безделушку.

- Не похоже на твой стиль. Итак, безумству какого храбреца поем мы славу? Кто юный герой? Возможно, я хочу выслать ему цветы.

+1

6

Она задумчиво терла нос и, наклонив голову, смотрела на О`Двайера как на идиота. Вознести хвалу? Член совета? Интересно, он вообще понимает, какую чушь несет? Уж кто-кто, а Элджи точно знает все грани ненависти, которую Медея испытывала и продолжает испытывать к Мунго. А если он хотел поиздеваться - то для него это как-то слабенько.
Мерлин, кажется, он и впрямь устал. Где-то на задворках сознания Медея почти что начала беспокоиться.
- По заклятьям, да-да. Не слежу за всеми сторонами твоего хобби, уж прости, - отмахнулась она, - и, раз уж ты тут говоришь про члена совета и сутки в койке, не мог бы ты показать мне заполненный бланк, в котором говорится о причинах моей госпитализации, с подписью главного целителя и прочими закорючками? Потому что держать пациентов против их воли - это, конечно, похвально, но я бы все-таки хотела увидеть документ с куриной подписью Уоррингтона.
Глупая бумажка оформляется около дня - в случае, если секретарь главного целителя не ушел на обед или в запой. Обычно, если пациент находился в сознании и здравом уме, то не спешил убегать, и никто с этими бланками тоже не спешил, просто потому что есть дела поважнее, и все лениво оформлялось в конце дня.
Хили прекрасно это знала, как и то, что никто в больнице не был против такой практики. Но сейчас это было единственной лазейкой, которую она мола придумать.
Ну и вообще, пусть побегает и займется чем-то более полезным, а не сидит у нее над душой и, хуже того, трогает ее вещи. Она, нахмурившись, посмотрела на украшение, которое О`Двайер зацепил из миски и почему-то решил откомментировать.
Взгляд Медеи стал колючим и злобным в тот же момент. Она даже не могла понять, что ей не нравится больше: то, что Элджи считает себя достаточно наглым, чтобы лезть в ее личную жизнь, или то, что он смог с первого раза угадать, какую вещь она сама себе и в страшном сне не приобретет. Медея очень не любила быть очевидной.
- Тебе с подробностями? - вежливо поинтересовалась она и улыбнулась очень мягко и прохладно, что было верным симптомом исчезающего самообладания, - Или, так, общие впечатления об удивительном чувстве, когда на тебя внимания обращают чуть больше, чем на вешалку для шляп?
С каждой новой фразой она распалялась, и собственный голос все больше и больше напоминал Медее собачий лай. У Элджи получилось - она разозлилась.
Причем призрачный Жером бесил ее примерно так же, как и стоящий рядом О`Двайер, хотя, в отличие от последнего, совершенно этого не заслуживал. Медея за все полтора года не увидела от него ничего, кроме нежного внимания, заботы и попыток ее понять.
Непонятно только, почему заботу она принимала за слабость, внимание - за попытки задушить, а любой разговор по душам - как посягательство на личное пространство, заслуживающее немедленной кары.
Медее хотелось бы сказать, что это Элджи ее испортил, исказив понимания о нормальном человеческом взаимодействии, но так обманывать себя она не умела. Элджи как раз был единственным, кто вписывался в ее собственное видение отношений: уродливое и немного забавное, как будто отраженное кривым зеркалом.
И это было обидно - иногда Медее хотелось думать, что, может быть, когда-нибудь нее все-таки получится поиграть во что-то здоровое и романтическое. Но потом ей становилось скучно, через день - невыносимо, а еще через два она уже смотрит на холмы из окна дома в Нокнари. Бесконечная спираль одинаковых сценариев, каждый из которых упирается в то, что она, судя по всему, эгоистичная дрянь, которая не умеет ценить хорошее отношение.
Окончательно расстроившись, она, не говоря ничего, схватила висящую на палочке О`Двайера подвеску, и запустила ее в стену. Потом отправила следом миску. Железный лязг очень успокаивал, метание предметов - тоже. Горячая волна гнева отступила от лица и шеи, остались только красные пятна на щеках и оглушающий стук в ушах. Кажется, подводное проклятие не особо совместимо с эмоциональными скачками и увеличением пульса.
- Знаешь, как бывает: иногда просыпаешься, и понимаешь, что тебе просто необходим кто-то красивый как заря, умелый как проститутка из Лютного и тупой как садовый гном.
Медея медленно вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Она по-прежнему не собиралась тут оставаться надолго, но теперь к этому желанию прибавилось еще и второе: чтобы Элджи исчез куда подальше. 
- Кстати, говоря о гномах. Зови сюда легион стажеров, - она бодро взмахнула рукой, - пусть лечат меня до смерти, мне не жалко. Скажи Уоррингтону, что услуги специалиста по заклятиям, или как ты там себя любишь называть, мне больше не нужны, мешают и усугубляют состояние. Если хочешь еще немного повыполнять целительский долг - можешь принести мне вторую подушку и баночку желе. И бумагу о госпитализации, конечно же.

+1


Вы здесь » Marauders: Lion and Harp » Шах » Из Франции с любовью


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC